Я не знаю тебя!

Картина, представшая перед моим взором, с одной стороны меня озадачила, а с другой – я не мог оторвать взгляд от веселящихся девочек. В груди разлилось странное чувство покоя и трепета.

Ничего лучше не придумал, как спросить у них:

– Что тут у вас происходит? – кажется, вышло излишне строго. Ками застыла, как статуя, и небольшое облако муки оседало не только на её волосах, но и на лице.

Маргарита недобро прищурилась, и я поймал себя на мысли, что она смотрит как-то ну очень знакомо, только додумать не получилось.

Мила расслабилась и смеялась над нашими па, а кружили мы по кухне как танцоры, только не в страстном танго или вальсе, а в ритме хип-хопа.

Мука забивалась в рот, нос и глаза, но я не обращал на это внимания, а только поддался девичьей беззаботности, пока в нос не ударил приятный запах выпечки.

– И что это у вас тут?

– У нас торт будет! Медовый! – с неподдельным восторгом и искорками в глазах отозвалась дочь. Впервые видел её такой беззаботной, и это многого стоило.

Привести в порядок кухню для меня было несложно, да и девочки активно помогали. Камилла очень хорошо орудовала тряпкой для её возраста, и у меня закралась мысль, что Сюзанна держала её за домработницу, и это в десять-то лет! Быстро отогнал дурацкую идею, но подумал, что обязательно аккуратно расспрошу малышку о её жизни с матерью.

Посмотрел на порядком уставших кондитеров и предложил сам загрузить посуду в посудомоечную машину. Да так и замер, смотря на этикетку, которая лежала на бортике раковины, обернулся и нашёл глазами мою некогда коллекционную бутылку Ch?teau Mouton-Rothschild 1855 года за сто четырнадцать тысяч евро, но всё-таки решил уточнить – она ли это?

Возглас Риты дал понять, что она знает приблизительную стоимость сего раритета, а глазки Ками округлились, и она чуть ли не забилась под стол.

– Так, ладно! Раз вы её уже достали, значит, пришла пора попробовать столь прелестный напиток.

– Ты, правда, не в обиде на нас? – спросила, немного запинаясь, Маргарита.

– Нет, конечно! Мне её друг подарил на юбилей, а у меня не было повода её откупорить. А раз вы сами испекли торт, то данное событие стоит отметить! – попытался я успокоить себя и девочек.

– Виталий Олегович, – начала Мила.