Три способа испортить жизнь магу

К тому моменту, когда я начала подвывать от ужаса, как порядочное привидение, коридор сделал приметный аппендикс вправо, и я решилась тут выйти. Потому что из вариантов: продолжить путь тем же маршрутом и прийти в известное место, которым заканчиваются любые кишки, или эвакуироваться в неизвестное, я, не раздумывая, выбрала второе.

Я осторожно тряхнула палочку-отмычку, чтобы она погасла, и та меня поняла. Великий телескоп! Это почему-то работает! Я тряхнула её ещё раз, и она снова зажглась! Приятная вещица. Сразу мне эти загогулины понравились.

Дверь в неизвестную комнату открылась подозрительно легко и бесшумно. Не то что бы я до этого не боялась, но теперь напугалась совсем: сердце опять подскочило к самому горлу, руки покрылись мурашками и вспотели, а уши замерзли… Но вариантов особенно не было, поэтому я шагнула вперёд. После ста тринадцати шагов в тоннеле во тьме, это помещение показалось мне светлым и по-человечески прекрасным. Тут было уютно, не то что в ледяном, каменном коридоре. По левую руку от меня, у окна, легко различимые в темноте, стояли два кресла и маленький стол, накрытый огромным листом бумаги.

Это было понятно по скручивающимся в рулон, свисающим краям. Справа, так близко, что я касалась её подолом, раскинулась широкая кровать и на ней кто-то дышал…

Надо было идти в тоннеле и дальше… – обречённо мелькнуло в голове. Я осторожно шагнула к двери, чтобы незамеченной выбраться наружу и не успела дойти до неё всего метра два.

– Бри? Это ты? Ты пришла… – промолвила темнота голосом моего недобитого мужа, эрда Тааля.

И он драматично добавил: – Спасительница…

Я замерла, соображая: этот болезненный укол в грудь, он от страха? Или от бессовестного распутства супруга в мою, между прочим, брачную ночь! Скорее всего, от того, и от другого, конечно. В общем, ужас и возмущение сковали меня. Я, оглушённая переживаниями, отстранённо подумала, что всё-таки любые кишки кончаются задницей, и, наверное, надо срочно что-то предпринять. Но пошевелиться по-прежнему не могла.

Хотелось противоречивого: бежать, любви и плакать. Поэтому я просто стояла и чего-то ждала. Идиотизм был лично мне не свойственен, поэтому я со сдержанным любопытством наблюдала за развитием событий и молчала.

– Иди же ко мне! Я один тут совсем, – муж протянул ко мне руку с постели, и добавил трагическим шёпотом: – умираю… кажется.

И тут меня отпустило. Умирает он, видите ли! А раз умирает, пусть делает это интенсивней. Ему доктор вообще на месяц целибат прописал.