Три способа испортить жизнь магу

Что ж, это выяснится буквально сегодня. И мне придётся рискнуть.

– Который час? – спросила, когда она поставила на стол поднос с едой и питьём, укрытый выбеленной салфеткой, и присела в совершенно нелепом в книксене.

– Два часа до полуночи, молодая госпожа. Это тоже вам, – протянула она мне нечто большое и белое, отчего мои глаза полезли на лоб. – Чтобы голова не мёрзла, платок-то сползёт, само собой, когда спать будете, – вложила мне в руки незабываемого вида чепец и добавила, глядя на меня исподлобья: – Мне не велено с вами говорить, но лучше бы вам оставаться в комнате этой ночью.

– Не сомневаюсь, – пробормотала себе под нос, с ужасом рассматривая чехол для ночного горшка в своих руках, даже с неким подобием кружев на нём. – Иди, Лу, мне… подумать надо.

Лу как-то странно угукнула:

– Зря, вы это, госпожа. От мыслей морщины бывают, и цвет лица портится, – и чуть помолчав, зачем-то добавила: – Я на верхнем этаже живу, в дальней от лестницы (комнате). В той, которая по правую руку будет.

Если что.

Мне не очень понравилось это дополнительное «если что» и предполагаемый повод, по которому оно было произнесено, но я всё равно кивнула. В любом случае знать, где обитает твоя прислуга, было никак не лишним…

Я сидела на кровати, погасив свет хлопком, как научила меня Лу, поглаживая спящего пса, и смотрела на щёлкнувшую минут десять назад замком дверь, прислушиваясь и наблюдя. В темноте делать это получалось лучше, потому что мозг не отвлекался на то, что докладывали ему глаза.

Я даже на некоторое время перестала гладить густую мягкую шкурку Бомбеля, чтобы лучше слышать. А пёс неожиданно оказался очень полезным – от его присутствия я успокаивалась, а от поглаживания впадала в какую-то оптимистичную эйфорию. Всё-таки живая душа рядом – большое дело.

И ответственность… Брать в дальнюю, непредсказуемую дорогу его с собой было опасно. Но что-то внутри меня противилось оставить псину здесь, на попечение Лу. Подозреваю, это был голос Эмеральд, которая была сильно привязана к собаке.

А пёс, судя по всему, всецело доверял ей в ответ.

Я вглядывалась в дышащую ночную тьму, одновременно подавленная и потрясённая тем, что со мной сегодня произошло, не в силах решиться и встать. Мне стоило поторопиться. Потому что если я не ошибалась (а я не ошибалась), у меня в запасе было всего три-три с половиной часа темноты. Прошло уже достаточно времени, за которое из-за двери не проникло ни звука.