Детонация

В домик вошёл Грэм и остановился, просветлев лицом:

– Чему ты улыбаешься? – только не говори ничего, умоляю. Не порть.

Покачала головой в ответ:

– Спасибо за прелестное время.

– Прелестное? – улыбнулся отстранённо. – Я бы назвал это по-другому, – и, глядя в глаза, взял мою руку: поцеловал пальцы. А я малодушно отняла её и отвернулась.

Он набрал воздуха, что-то сказать, но я перебила:

– Не надо. Я всё знаю сама, – не хочу ничего услышать. Что бы это ни было. Умение прощаться – это как молчание, которое – золото.

Надеюсь, он этим богат.

– Твою машину вернут сразу, как только это станет возможным. Мэрин и Роб уже дома, у них всё в порядке, – видимо, я зря беспокоилась.

Где-то далеко появился рокочущий звук, он нарастал, приближаясь. Сомнений в выбранном транспорте не осталось. Да кто же ты, человек, полный сюрпризов? Глаза мучительно выискивали ответ в других глазах. Кто?

Теперь стало ясно, что за большая, свободная площадка слева от дома. Грэм молча ждал, когда вертушка сядет.

Потом лицо его сделалось непроницаемым, и он быстро вышел за дверь. Вернулся через несколько минут собранный и мрачный. Холодно и отрывисто заговорил:

– Твой телефон, – протянул мне точно такую, как у меня была, трубку. – Полностью восстановленная копия, последний бэкап за полчаса до отказа батареи, – и, мотнув головой, оборвал, срывающийся с губ вопрос. – Несложно. Твой борт через пятнадцать минут. Интервал в лётной карте изменить не имею права. И лететь со мной может быть небезопасно, – пояснил нехотя.

И вдруг шагнул ко мне порывисто, обнял сильно, жёстко, почти болезненно. – Знаю, если позову с собой, ты ведь не согласишься, – заглянул в лицо, и в глазах на миг мелькнуло сомнение, а в следующий усмехнулся и добавил уверенно: – Не полетишь, – придавил к себе ещё сильнее. Выдохнул: – Кари… – решительно отстранился.

– Грэм, – вышло неуверенно и хрипло. С чего ты взял, несчастный, что я не соглашусь? Нет, не соглашусь, конечно! Но с чего ты, дрэк тебя побери, это взял! Сейчас разозлюсь, и станет легче.

И перестанет не хватать воздуха. – Грэм, – зачем-то сказала снова.

Рывком притянул к себе снова и поцеловал. Мучительно. Так что разрывал меня этим на части. Улетай, Грэм. Я оторвалась первой и всё-таки сказала вслух дрогнувшим шёпотом:

– Улетай!

Он молча смотрел мне в глаза, а потом, когда я всё-таки не выдержала и отвернулась, строго произнёс:

– Пожалуйста, не выходи из дома пока. Тэрри всё покажет.