Собственность графа Д

Осмотрев комнату и удостоверившись в том, что никто нигде не спрятался, девушка открыла дверцу белоснежного шкафа и удивилась тому, что там находилось одно единственное платье. Даже в этом вопросе её лишили права выбора. Но нельзя не отметить, что Дамиан обладает неплохим вкусом, если конечно наряд подбирал он лично. Тёмно-синее платье одновременно было похоже на вечернее, но в то же время было настолько лёгким и воздушным, что хотелось надевать его каждый день, по любому поводу и на любое мероприятие или встречу.

Возле шкафа на полу стояли синие туфельки на невероятно высоком каблуке, к которым девушка совершенно не привыкла. Но так как вариант ходить босиком сразу был отброшен в сторону, пришлось обуть приготовленную обувь и несколько раз пройтись по комнате, чтобы привыкнуть к новым ощущениям.

Очень хотелось принять для начала душ, но в комнате не было ванной, а ходить по дому и искать нужную дверь показалось не самой лучшей идеей. Поэтому уже через пятнадцать минут Виолетта тихонько вышла из комнаты в которой проснулась и придерживаясь рукой за стену направилась в сторону лестницы.

– Господин ждёт вас, Луна.

Андриан возник из ниоткуда, хотя был человеком и точно не мог перемещаться с феноменальной скоростью.

– Моё имя…

– Лунара. Все в этом доме знают вас именно под таким именем, так что вам придётся свыкнуться с этой мыслью.

«Чтобы выбраться из этого дурдома придётся подыграть сумасшедшему хозяину и такой же чокнутой прислуге» – подумала девушка и постаралась придать своему лицу самое беззаботное выражение, на которое только была способна. К тому же кушать действительно хотелось больше, чем пробовать сбежать на огромных каблуках, от которых уже начали болеть ноги.

– Господин – Адриан учтиво поклонился и поспешил оставить вампира наедине со своим донором.

Комната, в которой оказалась Луна, была обставлена на первый взгляд очень просто – обеденный стол, стулья, и пара картин на стенах, но только стоило присмотреться к мелкой, но невероятно красивой вырезке на деревянных ножках, сразу стало понятно, что стол сделан далеко не в двадцать первом веке, и скорее всего даже не в двадцатом. А что касается картин, то сомневаться в их подлинности было бы очень глупо.