Там, за четвертой стеной

Идея заинтересовала, меня перевели в Санкт-Петербург, на «Заслон» – большое предприятие, делает важные государственные заказы, в том числе военные. Так я попал в проект «Четвертая стена»…

Слова лились неудержимым потоком, как из открытого водопроводного крана. Хотелось говорить еще и еще. Это ведь так легко и приятно – говорить правду, ничего не утаивая…

– Вы понимаете, где сейчас находитесь? – вопрос был задан без намека на угрозу, по-прежнему мягко и участливо.

– Догадываюсь, – ответил я. – Не дурак. Где-то на дальней базе США, не обозначенной на картах.

Майкл улыбнулся. Я ему определенно нравлюсь. Надо сказать еще что-нибудь, чтобы он понял, что я предельно откровенен.

– Что вас беспокоит, Сергей? И чего бы вам хотелось?

– Мне бы хотелось выжить и…мне страшно. Каждый человек, попавший в плен, – простите, не хотел вас обидеть, – думает о выживании, это ведь логично? Я не герой и не хочу умирать за чужие тайны. Я всего лишь инженер, работяга. Меня долго не воспринимали всерьез, а идеи мои считали чем-то несерьезным, фантастикой…Еще я боюсь пыток…Но я верю в справедливость и милосердие и в то, что смогу принести пользу.

Сердце колотилось, я неотрывно смотрел на собеседника. Ну, скажи, что все будет хорошо! Я тебе поверю, сразу. Ведь ты мой спаситель, защитник. На тебя вся надежда, родной!

– Вы готовы сотрудничать? Поделиться всем, что знаете, рассказать о «Четвертой стене», например? Я попрошу вас дать развернутый ответ, это необходимо для отчета.

– Да, – ответил я, не задумываясь. – Я готов сотрудничать и поделиться всем, что знаю, в том числе по проекту «Четвертая стена», над которым я работал в режимной лаборатории в «Заслоне». Этого достаточно, чтобы я был признан полезным?

– Пока достаточно. Придется подписать несколько бумаг, но самое главное вы уже сделали. Вам бы хотелось вернуться на родину?

Кривить душой перед Майклом было невозможно, я кивнул и почувствовал, как кровь прилила к щекам. Неужели я все испортил? Надо было соврать?

– Вы боитесь смерти?

Я снова кивнул.

– Вы понимаете, что после вашего заявления возвращение в Россию становится невозможным? Осознаете, что вас там сочтут изменником?

– Да, осознаю, – выговорил я. Во мне боролись противоречивые чувства, но инстинкт самосохранения, желание выжить любой ценой всегда с лихвой перекрывает любые сомнения и моральные терзания.