Проповедник свободы

Поняла?

Я смотрю на неё, и думаю о том, чем я буду платить за квартиру, когда останусь без работы.

– Ты поняла, тупица? – переходит она на крик.

– Да, – кротко отвечаю я, и на глаза наворачиваются слёзы.

– И хватит разводить сырость, а то лягушки разведутся! – цокнув каблуками, она разворачивается и уходит обратно в кабинет.

Я ничего не могу с собой поделать, отхожу в слепую зону, где не берут камеры, и пытаюсь успокоиться, однако слёзы текут бесконтрольно.

– Сама она лягушка! – слышу бархатистый голос за своей спиной и поворачиваюсь.

Он стоит на расстоянии, нарушающем все возможные границы личного пространства. Приходит понимание, что он слышал, а может, даже видел всё, что сейчас произошло. Этот факт расстраивает меня ещё больше, и я думаю о том, какого же он обо мне теперь мнения. Но его лицо абсолютно спокойно, словно море в безветренную погоду. Он подносит руки к моему лицу и тёплыми мягкими ладонями вытирает мокрые щёки.

– Здравствуй, Василиса!

Я ощущаю запах топлёного молока.

– Здравствуй… – растерянно произношу я.

– Проконсультируешь меня?

– Да, – слёзы останавливаются сами собой, и я по-прежнему ощущаю тепло его ладоней на лице, – куда ты пропал?

– Извини, было слишком много работы.

– Кем ты работаешь?

Он с недоумением и интересом смотрит на меня своими тёмными жгучими глазами, словно открывает нечто новое.

– Ты разве не знаешь?

– Конечно, нет, – из моей груди вырывается всхлип облегчения, который так часто испускают дети после долгого плача и истерики.

– Я работаю врачом в нашей поликлинике, ты же там бывала?

– Конечно же, бывала. Я там с детства наблюдалась.

– Часто болеешь?

– Нет.

И тут я понимаю, что последние лет пять я действительно не болела, я даже ни разу не чихнула. А он довольно молод, и скорее всего, работает в больнице не слишком долго.

Я снова смотрю на его руки и изящные пальцы.

– Ты хирург?

Он улыбается мне и отвечает:

– На полставки.

Я удивляюсь своей проницательности, всё-таки первое впечатление – самое верное.

– Теперь я понимаю, почему ты написал, что тоже устаешь от работы. С людьми работать сложнее всего.

– Согласен, Василиса, – он улыбается, и его улыбка кажется мне загадочной, – Так ты мне поможешь?

– Конечно! – моё настроение мгновенно взлетает до облаков, и мозг начинает мыслить чётко и ясно.

– Смотри, мне нужен брусок размером примерно 20 на 40, можно 15 на 40. Есть?

– Да, есть!

– Ещё нужна морилка и лак.