Эфириус. Битва за рай

Я задёргалась, загремела цепями, стараясь освободиться. Но мои усилия были тщетными.

Единственный способ выйти отсюда – всё вспомнить и разработать стратегию, пока не вернулся Штольцберг. И я напрягла память, пытаясь если не воссоздать, то хотя бы угадать события последних часов, а может, и дней. Прежде, чем меня заставят заговорить насильно.

Острая вспышка боли пронзила сознание. Я коротко вскрикнула и провалилась в небытие.

Глава 1 Откровения в катакомбах

За 6,1 ПМ до «Сейчас»

Мне было девять, когда я впервые услышала про аномальные зоны.

Как сейчас помню тот день.

Мой отец вернулся с работы, хмурый, усталый. Он не стал расспрашивать о том, как прошли занятия в школе, хотя это было нашим ритуалом, а просто небрежно потрепал меня по щеке, думая о чём-то своём, и побрёл на кухню к маме.

Папа обычно пил только по праздникам. Но в тот вечер я уловила идущие от него слабые алкогольные пары.

Я была ребёнком, но своим детским умом сумела понять, что случилось что-то плохое, и засеменила следом.

Подслушивать было нехорошо, но в тот момент поступить иначе я не могла. Ощущение угрозы, нависшей над моей семьёй, буквально витало в воздухе. Какой тут сон?

Осторожно, на цыпочках я подкралась к замочной скважине и, затаив дыхание, принялась жадно ловить каждое слово родителей.

– Меня уволили, Молли, – серьёзно сказал отец. Он стоял напротив мамы, ссутулившись, и виновато теребил пальцами кепку. – Техника встала, и наш завод закрылся. Руководство признало себя банкротами по закону об этих аномальных зонах, будь они прокляты!

Мама побледнела. Инстинктивно потянулась ладонями к животу. Она ждала ребёнка.

– Вам выплатят какую-то компенсацию? – наконец тихо спросила мама.

– Выплатят, – отмахнулся папа, – но всё это жалкие гроши. Долго на них не протянешь… Как мы будем дальше жить, Молли?! – с болью и горечью в голосе прокричал он.

Он уронил кепку на пол, рухнул на стул и зарылся пальцами в волосы. По его щекам потекли слёзы…

Было невыносимо видеть моего сильного несгибаемого отца, моего героя, таким: сломленным, загнанным в ловушку.

– Всё будет хорошо, милый, – ласково прошептала мама, коснувшись ладонями его лица.