Почему мы считали это нормальным

Я нацепила купальник со скоростью превышающей тайминг пожарных, добежала до воды и плюхнулась с головой, поднимая тучи брызг. Это было неописуемое счастье! Больше уже даже не от самого моря, а от свежести и прохлады. Но счастье длилось недолго, нужно было еще ехать за мамой и братьями, вызволять их из монастыря.

Мы доехали, забрали, вернулись. Еще раз все вместе искупались, наполненные восторгом и нежными чувствами по отношению к огромным массам воды. Мы бы и не вылазили, если бы солнце уже не садилось.

А есть к этому моменту хотелось уже так, будто тебя потеряли на несколько дней в лесу. Все начали сооружать костер, вынимать припасы и пытаться что-то с ними сделать, а я наплевала на всяческие нормы приличия. Накопала в недрах вещей полотенце и гель для душа и бесстыдно свалила в душ.

Я – ребенок цивилизации уже не могла выносить столь кочевой образ жизни. В волосах хрустела соль и водоросли. Кожа покрылась неприятной пленкой, которую не смыло даже море. И я решила, что никуда не денутся, покормят.

Я помню ледяные струи пресной воды в лицо и то, какими были шаткими подо мной доски. Но я торчала там до посинения, пока окончательно не убедилась, что смыла с себя все следы дороги. А это было трудно, ведь я принимала душ в купальнике.

Еда, приправленная песком, тоже казалась восхитительной. Честно, я не знаю, сколько килограмм песка мы съели, пока жили там. Даже при условии, что старались как можно быстрее закрывать котелок крышкой, наглый ветер то и дело спешил добавить песчинки в нашу еду.

Может быть он считал, что так вкуснее, а может быть не имел никаких намерений.

Мы с хрустом на зубах ели гречку, размешанную с тушенкой, любовались костром, рассказывали друг другу истории из дороги и были очень счастливы.

Ночь под звездами представлялась прекрасной перспективой. Всем, кроме меня. Я выбила для себя единственное место в нашей единственной палатке. И очень долго и тщательно отряхивала перед входом все, что только можно было отряхнуть.

Ни дай бог занести внутрь хоть одну песчинку!

С таким же рвением я отряхивала и пенки и подстилки. И очень злилась, когда рядом заваливался кто-то, принося с собой песчаные горы. Конечно, это было неблагодарным делом. Как можно вообще считать, что ты останешься без песка в трусах, живя среди насыпей? Но я считала своим святым долгом злиться и стряхивать подстилки снова и снова.

Была у меня и еще одна мечта, кроме очистки вещей и себя от скверны.