Академия четырёх стихий. Волшебство на кончиках пальцев

– Благодарю… – вежливо улыбнулась я. Однако, в отличие от Маракиса, к дорогущему украшению не притронулась. Оно словно жгло руки. Даже на расстоянии. – Но почему? Мои предки не принадлежали к особам королевских кровей…

– Возможно, – небрежно ответил дед Уилла. – Но, судя по имеющейся у меня информации, тот дракон действовал с поистине поразительным энтузиазмом. Причина такого поведения мне не известна. Поэтому предпочитаю перестраховаться.

Прозвучало логично, и я ослабила охрану своих внутренних бастионов.

– Видите ли, мисс Фоуксли, я отвечаю за безопасность всех адептов, получающих образование под сводами нашей семейной академии. И в первую очередь за тех, кого лично сюда пригласил, – он резко понизил голос до многозначительного полушёпота. В пронзительно-голубых глазах, до боли знакомых, мелькнули странные огоньки. – Кроме того, было бы досадно лишать настолько одарённую и любознательную волшебницу, как вы, возможности посещать занятия подобного рода.

И тут надежда, почти угасшая, встрепенулась в груди пылающим фениксом, расправила крылья.

– Спасибо, – прошелестела одними губами, лихорадочно анализируя информацию.

Я ведь считала, что лэр Максимилиан уже давно пожалел о том, что пригласил меня в свою вотчину. Я же себя толком не проявила. Ну, кроме той презентации с призрачным драконом-транслятором и нашего сегодняшнего с Виктором взрывоопасного достижения. О котором ему было неизвестно. Пока…

– Не смущайтесь, мисс Фоуксли, – ободряюще добавил дед Уилла, заметив мою реакцию.

Изначальные, откуда он знает?! А главное… чем мне это грозит?

Я напряглась, похолодела от страха, однако постаралась придать лицу выражение поспокойней. Посмотрим, что будет дальше.

–…Безусловно, не стоило нарушать комендантский час и отправляться в одиночку на поиски тех безжалостных людей, – невозмутимо продолжал лэр.

– Так вы всё это время знали? – осторожно спросила я, подняв на него глаза.

– Разумеется.

– Но почему тогда не отчислили меня из академии? – слова слетели с губ сами собой.

А лэр Максимилиан снова переглянулся с ректором и тихонечко рассмеялся:

– Хотел посмотреть на то, как вы выкрутитесь, моя дорогая.

Ледяная волна испуга сменилась обжигающим жаром стыда.