Столько лет… Книга вторая

– Там,– машу рукой в сторону открытой двери своей квартиры. Все, на что меня хватило.

Смотрит испытующе, жёстко, а потом все же идёт мимо меня в квартиру. Я подрываюсь следом и несусь к ванной комнате.

– Вот… машинка сломалась,– говорю я, стоя в луже воды.

Он, вообще не глядя на меня, осматривает машинку и приступает к ее реанимации. А я бросаюсь на ликвидацию потопа. Задействовав все тряпки, какие были, затираю свое "море" и жду, когда Руслан разберётся со стиралкой.

Меня отвлекает всхлип Евы, ухожу к ней в комнату проверить, все ли в порядке.

– Вы уже уходите?– окликаю с мыслью, что, наверное, рассчитаться бы надо. Я ж человека оторвала от чего-то, личное время отняла.

Оборачивается ко мне и прибивает взглядом. Нехорошим таким, презрительным. Ядовитым.

Спохватываюсь, думая, что мой внешний-то вид тот ещё, слишком «домашний». Я уже ко сну переоделась, когда меня понесло стирать кое-какие вещи. Та на хрен бы они мне сдались!!!

В голове проносится ураган мыслей.

А сосед все смотрит. И вот тогда я окончательно понимаю, что меня раскрыли, что это полный провал.

– Алиса? Это все-таки ты?– холодный, просто арктический тон, заставляющий обхватить себя руками в попытке согреться. И не вопросом звучит ? обвинением в самых тяжких грехах.

– Давно понял?– с упавшим сердцем спрашиваю, опустив глаза, хотя и так знаю. Как же мне сейчас холодно.

– Так, были подозрения. Что ты здесь забыла, да ещё и с ребенком?– спрашивает суровым тоном, по интонации слышу: сочувствия мне от него не дождаться.

– Как видишь, занимаюсь недвижимостью,– развожу руками в стороны, демонстрируя квартиру,– не могла же я ещё в первый день тебе заявить, что внучка приехала с бабушкой повидаться. Вообще не было цели афишировать свое родство, перед кем бы то ни было.

– Меня это мало волнует. Больше интересует, когда ты отсюда уберешься,– сколько яда в его голосе: рыдать хочется, так больно, что утратила все тепло его души.

– Скоро, как только получу деньги за квартиру, сразу уеду. Поверь, я не планировала находиться здесь больше недели. Меня и отпустили только на пару недель,– вот какого черта оправдываюсь и что-то объясняю?! Ему же безразлично. Стоит, смотрит на меня, как на грязь болотную: брезгливо и с отвращением. Не желая даже касаться, чтобы, не дай бог, следов не оставила.