Столько лет… Книга вторая

И как знать, сколько бы я под ним находился, если бы в августе Степка не приехал с семьей к нам на неделю. А с ним Сашка.

Я рад был, да, но в то же время воспринимал ее приезд очень болезненно. Являясь непосредственной частью моего прошлого, она уже одним своим присутствием в моем доме вскрывала все незажившие раны. От нее и узнал, что Загряжская была объявлена без вести пропавшей.

Хотел ли я мести? Нет. Хотел сделать больно? Да. Чтоб на коленях ползала, вымаливая прощение. Хотя, наверное, это и можно назвать местью.

Жизнь пошла своим чередом, вереница телок в моей постели закончилась. В монахи не записывался, но и первую попавшуюся в дом не тащил. Меня по-прежнему воротило от одной только мысли об отношениях с девушками, но есть ведь и такие, кому хватает секса без обязательств.

Правда, был один срыв. Мы с парнями забухали по случаю мальчишника, а я, видимо, нажрался больше всех. Кажется, у меня обнаружилась «аллергия» на свадьбы. Зависли мы, по обычаю, в сауне, для самых холостых пригласили девочек в ассортименте. И одна из них оказалась с темными волосами, невысокая, стройная. Плохо помню, что произошло, только то, что меня оглушило визгом, а потом кто-то со всей дури в бассейн закинул.

Когда пацаны меня в чувство привели, оказалось, что я с этой темненькой уединился, только вместо секса едва ее не задушил.

– Пацаны, простите, вообще ничего не помню. Я лучше домой, такси мне вызовите.

Доехав до дома, я отпускаю такси и стою в ночной прохладе. «Теперь либо не пить, либо к психиатру»,– посещает меня совсем не радостная мысль.

Поднимаюсь в квартиру, а перед глазами еще стоят испуганные глаза этой «бабочки» из сауны. Голубые глаза. Раздевшись, я ухожу в душ, сначала моюсь, а потом стою под холодными струями воды. Уткнувшись лбом в кафель, закрываю глаза, и память уносит меня в судебный зал заседаний.

Алиса заканчивает давать показания. На протяжении всего времени она смотрела то ли на судью, то ли вообще в никуда (сбоку не понятно было). Но когда замолкает, поворачивает голову в мою сторону, сталкиваемся взглядами. Обреченность, отчаяние и боль легко читались в ее глазах, но никак не вязались с тем, что я слышал, тем более, с тем, где находился.

Продрогнув под холодным душем, открываю глаза.