Порочный договор

Но я не извращенец, если ты подумала об этом, – проговорил, а услышав тихий, облегченный выдох, про себя усмехнулся: – После заключения договора, любое мое слово – тобой исполняется. Без моего ведома, разрешения, ни шагу куда-либо. Скажу сидеть – будешь сидеть, скажу прыгать – будешь прыгать! А самое главное – молчишь, пока я не спрошу! Не люблю болтливых баб. Обращаться ко мне только через моего помощника! Никаких эмоциональных сцен, истерик и нелепых требований, как и трёпа о твоих делах, заботах – они мне на хрен не сдались! Ну и естественно я буду трахать тебя, – закончил, лениво наблюдая, как открывается и сразу закрывается рот Милолики, а щёки вспыхивают ярким румянцем.

Эти красные щёчки с контрастом белой кожи, смущённый, ошарашенный, но в тоже время возмущённый взгляд на него – завели так, что он предпочёл развернуться и отойти подальше от девчонки, чтобы не сорваться и не нагнуть малышку тут же, используя стол.

– Ты будешь полностью исполнять роль моей невесты, – говорил, подходя к панорамному окну и пряча возбуждение от глаз девушки.

 – Не буду же я трахать любовницу, когда есть невеста? – насмешливые нотки проскользнули в интонацию, – Да и в поездках именно ты будешь сопровождать меня. В общем так – у тебя есть полчаса на раздумья. Я сейчас уйду, а ты размышляй. Если вернусь, и ты сидишь в моём кабинете – значит, мы подписываем договор, не согласна – дверь открыта.

Рустам направился к выходу, но девушка его остановила:

– Зачем вам это? Зачем я вам?

– Я так хочу! И это не обсуждается!

Она судорожно сжала ладонями виски:

– А Надя, она….

– По поводу твоей сестры – я позабочусь о том, чтобы её, во-первых в изоляторе не прирезали люди Крейсера, ну и во-вторых, чтобы выпустили под залог. После, добьюсь её освобождения с условным сроком.

Нервно выдохнув, Милолика всё же спросила:

– И потом…

– Потом, – перебил её Рустам, обегая довольным взглядом девушку: – «Молодая, красивая, доступная в любое время суток, в полной власти и что самое главное не будет никаких истерик, раздутых обид, напускной ревности – что может быть лучше?!»

Открыл дверь и бросил напоследок:

– Потом отправлю твою сестру в реабилитационный центр, а может куда-нибудь в деревню на перевоспитание, – и покинул кабинет.

Дверь закрылась, а Милолика, судорожно всхлипнув, закрыла лицо ладонями. Посидела пару минут осмысливая услышанное, встала и, покачнувшись, подошла к панорамному окну, за которым раскинулся мегаполис.