Не предавай меня

Надоело одиночество и то, что матушка Освальдо уж слишком сильно нуждается во внимании сына.

Тем же световиком после проведённых лекций, подруги весело переговариваясь, доехали до дома Мионелы в нанятом экипаже. Лёгкий ужин прошёл в обсуждении последних новостей, воспоминаниях. Аделина давно уже не чувствовала себя так легко и умиротворённо. Только вот не ожидала того, что Мионела предложит остаться у неё на темень, да ещё перед сном потащит в свою комнату:

– Хочу показать тебе кое-что, только сразу не отказывайся, ладно? – загадками говорила подруга, ведя за собой.

Когда Адель увидела на её кровати разложенное платье нежно бирюзового цвета, улыбнулась:

– Тебе очень пойдёт это…

– Да нет, Лина, ты только не сердись, но я подготовила его для тебя на крестовый бал.

– Что? – опешила девушка, – Нет! Как ты могла…

– Лина, подожди! Просто выслушай меня и не торопись с гневными репликами и протестами!

– Мионела, я не так бедна, что не могу позволить себе купить платье! – Аделину затопила обида на подругу, – Ты меня очень расстроила, не думала я…

Но Мионела, ухватив Адель за руку, перебила её:

– Да ничего подобного у меня и в мыслях не было! Прошу, не торопись с выводами.

– Хорошо, – вытолкнула Адель. Ей сейчас было горько и обидно, поскольку восприняла жест подруги, теперь казалось бывшей, как подачку.

Все в академии знали, что Адель вынуждена жёстко экономить.

Никто не знал о том, что Аделина, ночами изготавливая простенькие артефакты, частенько из отработанных адептами академии материалов, незаконно сбывает их парочке перекупщиков. Если бы она имела право открыто их продавать, то получала бы доход в десятки раз больше, но пока она лишь адептка, да незамужняя и вынуждена была сбывать артефакты незаконными путями.

Именно поэтому Адель расценила предполагаемый подарок Мионелы как подачку.

– Посмотри на платье и скажи: оно красивое? Только откинь эмоции и оцени, словно со стороны, – Мионела, отпустив руку Аделины, подошла к кровати, на которой было разложено платье, и прогладила ткань рукой.

– Красивое, – вынужденно признала Адель, хотя с языка так и стремилось сорваться – чудесное.