Эфиррия. По дороге судьбы

Щёки порозовели и задумчивый взгляд, который был устремлён на его лицо, становился более осмысленным.

Наклонился, навис над бывшей супругой и убрал влажную прядку с её лба.

– Ты меня напугала, – признался чуть хриплым голосом. – Не делай так больше.

– Как? – спросила Эвелина шёпотом, а Кристэн забыл – что хотел сказать.

Сглотнув, он обхватил её лицо ладонями и порывисто накрыл губы любимой поцелуем.

Эвелина с блаженством прикрыв глаза, позволила Кристэну отнести её в комнату отдыха. Здравый смысл вопил, что нужно, просто необходимо отстраниться, возмутиться! Но сердце… сердце и душа наслаждались этими короткими мгновениями близости с Кристэном.

Её состояние не было таким уж плохим и не чувствовала она себя настолько беспомощной, что не смогла бы сама дойти до дивана. Вот здесь как радужные пузырьки и выползало злополучное «но» – она хотела этой заботы. Она так сильно скучала по Кристэну, так тосковала по нему, что, когда он, делясь энергией, смотрел на неё с нежностью и затаённой тревогой, разум отступал.

«Ещё чуть-чуть. Капельку. Одно лишь мгновение, и я отодвинусь. Я смогу! Я сяду, возмущусь и потом… я обязательно уйду! Но не сейчас! Благостные… не сейчас!» – с отчаянием искала оправдания, чтобы удержать, продлить этот момент.

Его нежные прикосновения и взгляд… она помнила его. Она до сумасшествия тосковала по этому взгляду – пламенному, голодному, который выворачивал её суть наизнанку. От которого мутился рассудок и внизу живота скручивало от желания.

Эвелина замерла, когда губы Кристэна накрыли её, когда он, боясь, что она оттолкнёт, просто прижался своими устами к её.

«Ну почему? Почему я должна думать обо всех кроме себя? Я ведь хочу его! Пусть это неправильно и после мне будет стыдно, ведь у него другая, но я хочу! Плевать. Благостные, простите, но мне плевать… я так люблю его… так хочу…»

Расставшись с последними разумными мыслями, Эвелина, застонав, подалась навстречу Кристэну.

Они как оголодавшие набросились друг на друга. Целовались жадно, как одержимые ласкали и сплетались языками. Руки жили своей жизнью – гладили, вцеплялись и попутно срывали одежду друг с друга.

Она даже не поняла – в какой момент оказалась сидящей верхом на Кристэне. Развратно раздвинутые ноги и самое сокровенное местечко, через ткань их одежды трётся о каменный член мужчины.