Пятый мир

Глаза Мартина, такие же пронзительно голубые, как и у неё, обратились к Мирэллу, и на губах расцвела очаровательная улыбка, за которой таилось плохо скрываемое высокомерие.

– Привет, Стармонт, – едко бросил он.

– Добрый день, Мартин, – невозмутимо отозвался тот, игнорируя заносчивые манеры гостя. – Что тебя к нам привело?

– Хотел взглянуть, в каких условиях ты вынуждаешь жить мою сестру, – надменно фыркнул тот и с повышенным интересом воззрился на угощения. – Это пирожные от мадам Уэлсби? – в улыбке и голосе засквозило откровенное злорадство.

 – И откуда только у вас средства на такую роскошь?

– Скажи честно, Мартин, ты где-то протоколируешь «мудрые» изречения отца, чтобы потом декламировать при любом удобном случае? – с любезной улыбкой осведомилась Элайна. – Или это цитата авторства Реджа? Прости, я иногда путаюсь, вы трое такие «оригинальные».

– Мы за тебя беспокоимся, между прочим! – оскорблённо напомнил Мартин.

– Не стоит.

– Элли!.

.

– Мартин, – она вздохнула, – если ты заявился оскорблять моего мужа, то можешь уходить.

Повисла негостеприимная тишина. Мирэлл раскрыл тетрадь с заметками по своим чертежам и углубился в расчеты, а Элайна молча попивала чай, прожигая брата уничижительным взглядом. Под натиском подавляющего равнодушия хозяев спесивая гордость Мартина медленно сменялась растерянной беспомощностью.

– Мне что, в этом доме даже чашку чая не предложат? – переминаясь с ноги на ногу, несчастным голосом поинтересовался тот.

– Кухня там, – Элайна неопределённо махнула рукой, – чувствуй себя как дома, дорогой.

Потеряв к нему интерес, она уткнулась взглядом в записи мужа, пока сбитый с толку и сконфуженный юноша уныло побрёл в сторону кухни и тихо загремел дверцами ящиков в поисках чашки. Мирэлл мысленно улыбнулся – из всех членов семейства Э?мберхилл с Мартином всегда было проще всего совладать. Невзирая на юношескую заносчивость, за всеми напускными колючками можно было разглядеть мягкий характер.

Многие горожане в шутку называли его Янтарным Стрижом. Как нельзя было не заметить эту стремительную и яркую птицу, которая с беспечным криком проносится над головой, так нельзя было не заметить шумного и общительного сына губернатора. Прозвище, полученное им ещё в детстве, попало на благодатную почву и с лёгкой руки его старших брата и сестры быстро распространилось среди жителей Амриса.