Соловей в его саду

Музыка – вот, что может успокоить ее и вернуть разуму ясность.

Эллин взяла смычок со скрипкой и вышла в сад. К счастью, там никого не было, не считая птиц. Настоящих птиц. Сделав несколько глубоких вдохов и выдохов, Эллин закрыла глаза и начала играть одну из мелодий отца. Пару раз она сбивалась, дрожащие пальцы путали струны, но вскоре музыка, как и всегда, увела ее прочь от этого сада и замка, далеко-далеко, в те края, где всегда царят древняя магия и покой.

Она не знала, сколько прошло времени. Закончив с одной мелодией, Эллин принялась за вторую, третью…Весь мир с его проблемами исчез.

Перед ней на скамейке неподвижно сидел Ардел. На земле в свернутом холщовом мешке лежали его инструменты. Мужчина внимательно, без улыбки, смотрел на Эллин. Поймав удивленный взгляд девушки, он поднял руки и медленно похлопал.

– Ты хорошо играешь, Эллин, – сказал он, сделав акцент на ее имени.

Эллин не шевелилась, изумленно глядя на него.

– Как ты здесь оказался? – сказала она, сощурившись, – я совсем не слышала шагов.

Ардел усмехнулся и встал со скамьи.

– Да ты вообще ничего не слышала. Пройди здесь целый полк, ты бы не заметила. – Ардел поднял мешок с земли и подошел к девушке, – я подрезал вон те кусты, когда ты пришла сюда и начала играть.

Эллин проследила взглядом, куда указал Ардел. Там действительно росли аккуратно постриженные кусты в форме зверей.

– Разве тебе можно здесь находиться? – сказала она, – мне почему-то кажется, что мужчинам нельзя бывать там, где живут пташки.

Ардел рассмеялся. Смех на удивление у него был красивым и искренним, а улыбка такой лучезарной, что Эллин, сама того не желая, тоже заулыбалась.

– Пташки повсюду, – все еще улыбаясь, произнес Ардел, – и мужчинам-слугам владыки можно бывать везде. Почти везде. Нам можно смотреть на пташек, слушать их, – он замолчал на несколько мгновений и подошел к Эллин почти вплотную, – только прикасаться нельзя.

От его близости у Эллин перехватило дыхание, и она отпрянула.

– Значит, ты знаешь, где живут остальные пташки? – спросила она, машинально поглаживая скрипку.

Ардел перекинул мешок в другую руку и снова улыбнулся.

– Нет, – сказал он, – это невозможно. Их слишком много.

От этих слов Эллин стало не по себе. Одной больше – одной меньше. Если завтра она не расскажет эти проклятые правила и пополнит собой этот жуткий зал, никто не станет горевать.