Хранитель сердца моего

Улыбнулась и радостно воскликнула:

– Разве это не доказывает, что я невиновна?

Моран в ответ не улыбнулся. Он пристально изучал меня с хмурым видом.

– Нет, – сухо вымолвил он, наконец, и вышел, хлопнув дверью.

Я непонимающе уставилась на нее. Улыбка сползла с моего лица. Внезапная радость и облегчение тут же исчезли, не оставив и следа. Злость, обида и что-то еще неясное захлестнули меня.

Через минуту пришел Галвин. Не мешкая, он начертил знаки перемещения, прокричал заклинание, и мы перенеслись в Цитадель.

Я огляделась по сторонам. Стояла глубокая ночь, кругом ни души. Мы сделали пару шагов, как перед нами появились Хранитель и Пролан, окруженные яркой вспышкой света. Оба тяжело дышали, у Пролана из уха текла кровь. Он повернулся и бросился на меня, хватая за шею.

– Ты, мерзкая тварь! – кричал он и сдавил сильнее мое горло, – это ты, ты все устроила, ты их подозвала!!!

Я захрипела и замолотила руками его по спине и голове, но он лишь сильнее сжал меня и выкрикивал ругательства.

«Вот и смерть моя», – успела подумать я.

Послышались звуки борьбы, все вокруг озарила яркая вспышка красного света и отбросила Пролана в сторону.

– Пролан, ты нарушаешь приказ короля, – холодно произнес Моран, – ее запрещено трогать до того, как мы не выясним всю правду.

Пролан уже поднялся на ноги, и крикнул, гневно глядя на Хранителя:

– Я вершу правосудие! Эта тварь чуть не убила нас, она в сговоре с грязными эльфами. Лучше уйди с дороги, Моран, и дай мне закончить начатое.

– Это не правосудие, Пролан, – спокойно произнес Хранитель, – это самосуд. Ты нарушаешь приказ короля, и ты знаешь, что бывает с теми, кто решился пойти против его воли.

Пролан с отвращением посмотрел на меня, затем перевел взгляд на Хранителя и расхохотался:

– Да ты защищаешь ее, Моран! Она что, твоя девка? Для этого ты держишь ее в Цитадели? – он не прекращал смеяться, – что за жалкое зрелище! А этот сопляк, – он указал пальцем на Галвина, – он тоже ею пользуются, да? На правах любимого ученика?

– Не смей говорить так! – крикнул Галвин и побежал было к Пролану, но Моран магией привязал его на месте, и Галвин не мог сделать ни шага, нелепо размахивая руками.

Пролан все хохотал и хохотал, как безумный. Моран молча взирал на него, ни один мускул на его лице не дрогнул. Он повернулся в сторону Галвина и жестом заставил его молчать. Затем его взгляд обратился ко мне, и на секунду его лицо переменилось.