Хранитель сердца моего

Путь от стола до выхода казался бесконечно длинным. Десятки глаз жгли мою спину. И пара голубых, холодных глаз. Ну почему, почему это стало так важно для меня? Я выпрямила спину и подошла к выходу.

Главное, сохранять спокойствие. Но как только я оказалась в коридоре, скрытая от любопытных глаз, тут же перешла на бег.

***

Какое-то время я бесцельно слонялась по саду. Через несколько часов вернулась в комнату и стала нарезать круги по комнате. Меня терзали злость, обида, горечь и бессилие что-либо изменить.

Пытаясь успокоить нервы, я схватила первый попавшийся предмет в руки – расческу, что лежала на столике у кровати, и принялась яростно расчесывать волосы.

Раздался стук в дверь, и безо всякого разрешения в комнату вошел Галвин, смущенный и улыбающийся.

– Интересное занятие? – он указал на расческу, – я знаю, чем тебя отвлечь. Хочешь, покажу тебе одно место?

Я согласилась, и Галвин привел меня в картинную галерею. Она отличалась от наших. Хотя бы тем, что картины плавали в воздухе, некоторые просто висели неподвижно.

Мы прошли несколько шагов вперед, и он подвел меня к одному из портретов. На нем была изображена печальная женщина.

– Хорошая работа! – рассеяно сказала я, оглядывая зал, – а пойдем вон тот пейзаж посмотрим.

Я потянула его за рукав в сторону другой картины.

– Погоди! Разве ты ничего не замечаешь?

– Нет, – искренне ответила я.

– Вглядись, – он подвел меня ближе к портрету, – эта женщина очень похожа на тебя.

Я пригляделась.

– Галвин, может, и эта дама и похожа на меня, но лишь в общих чертах. Разрезом глаз, пожалуй. И только, – ответила я.

Я еще раз взглянула на изображенную женщину, на ее нарисованные глаза, которые вовсе не были похожи на мои. И внезапно все поплыло перед глазами.

– Что-то…мне…не…– просипела я и, разом потеряв все силы, упала на пол.

Галвин подбежал и подхватил меня. Голову пронзила тупая, ноющая боль. Глаза заслезились, зрение утратило остроту, а с горла хлынула какая-то жидкость.

Жидкость все текла и текла из моего рта, по шее и груди. А я думала о том, что испортила такое чудесное платье. Все плыло, летело и плясало перед глазами. Все вокруг горело, и я горела. Горела, затапливая своей слюной и кровью свое же платье.

Издалека, подобно отзвукам эха, я услышала голоса. Голос Галвина.