Злопыхательные злоключения

Рада не сразу уловила о чем речь, а когда поняла, было уже поздно. Со всей дури компашка из голодного мопса и контролируемой искусственным интеллектом девочки влетела прямо в лоток, за которым пряталась длинная повелительница глютена[1 - Глютен – единственный составляющий сосисок, но зато какой вкусныыый.].

Деревяный стол покачнулся, скрипнул и небезопасно накренился.

– Да что же это делается! – закричала продавщица.

Да так громко, что от напряжения ее розовая шапка, подпрыгнув на бровях, поползла куда-то вверх.

– Извините, – шепнула Рада.

– Семь хот-догов и тринадцать сосисонов, – отдала приказ Милка и посмотрела продавщице прямо в глаза. – Деньги! – не поворачиваясь, протянула лапу к Раде.

– То воришки безобразничают, то мопсы! В этом году не ярмарка! А один большой беспредел! – замахала головой окончательно превратившаяся в сосиску продавщица и отошла от прилавка, указывая рукой куда-то вдаль.

В знак солидарности прилавок грустно скрипнул и повалился на бок.

– Наконец-то! Наконец-то этот день настал! – завизжала от удовольствия Милка и подставила морду, не веря своему счастью.

– Мама нас прибьет! – стряхнув прилетевшую сосиску с плеч, успела вымолвить Рада.

– Бежим! – скомандовал пришедший в себя Теодор. И потащила всех от лотка, по совпадению именно туда, куда жестами указывала продавщица. – Если поймают, лишат Новогоднего салюта, как в том году! А так отделаемся легким наказанием.

– Ух, все родителям расскажу! – размешала застывшие снежинки кулаком сосископодобная женщина.

Снег сыпал весь день. Покрывая невзрачный город белым пухом, словно мама, посыпавшая подгоревшие куски пирога сахарной пудрой. Это был редкий день в году, когда погода дополняла хоть и монохромных, но красок в унылую серость бытия.

Вдогонку женщина крикнула еще пару проклятий и остановилась. Быстро переключившись на упитанного мужчину, жадно рассматривающего остатки хот-догов на сломанном столе.

– Еле ноги унесли! – завилял хвостом Теодор, перебив тяжелые вздохи запыхавшихся друзей.

– Мама нас прибьет! – вновь, но уже более мягко, заочно смирившись, вымолвила Рада и огляделась вокруг.

А вокруг не было ничего, кроме стен и парочки забитых до верху мусорных бочков.

– Тупик! – вздохнула Милка и закинула голову вверх, раскрыв рот. То ли пытаясь насладиться свежевыпавшим снегом, то ли продумывая план отхода.