Здесь мопсы не рассказывают сказки

– Нет, я вам ее не продам! И не отдам! Прекратите мне угрожать!

После седьмого звонка Варьваря положила трезвонящую трубку под подушку на стул и села сверху, зажмурив глаза.

– Милка, это кошмар какой-то! Во что мы ввязались?

– Не мы, а ты, – уточнила я, рассматривая коготки на передней лапке.

Хорошо, что хоть они были целы. В отличие от моей черепушки.

– О, моя красавица! Прости, прости, я и не заметила, как ты очнулась. Милка, мне так жаль.

«Ну-ну… Обычно свое сожаление люди проявляют по- другому.

– Сейчас я приготовлю завтрак. И мы будем кушать!

– Не мы, а я!

– Я так испугалась за тебя. Покажи-ка мне свою голову.

Варьваря спрыгнула со стула и побежала ко мне посмотреть место ушиба. Поцелуи в нос и крепкие объятия не заставили себя долго ждать. Ведь лучшим лекарством, по версии Варьвари, была любовь.

Об этом она прочитала в популярной книге по позитивной психологии. И с тех пор каждое утро прыгала на пятках перед зеркалом и улыбалась своему отражению, тыкая в него пальцем со словами:

– Вселенная тебя любит.

Однажды я попыталась повторить подобный трюк, пока никого не было дома, заменив непонятное моему разуму слово «Вселенная» на «сосиска». Попрыгала пару раз перед зеркалом, но вместо сосисок и хорошего настроения на меня лишь обрушился гневный стук по батарее от соседей с низу. Не исключаю. Это Вселенная посылала в тот момент сообщение, но что для мопса знаки, когда все мысли о еде.

Какой смысл тратить свою космическую энергию на них? Лучше сразу отправить посылку с мясными деликатесами.

Варьваря чмокнула меня в мохнатую щеку, крепко обняла несколько раз и вернулась к рабочему столу.

Спустя две минуты сорок пять секунд тишины и медитации над остывшей кружкой чая, она была вынуждена поднять телефонную трубку вновь.

Я продолжала лежать на подушке, наблюдая со стороны за ситуацией, и не заметила, как на глаза опустились отяжелевшие веки. В мгновение я поняла, что очень устала. Как будто всю ночь вагоны с углем разгружала.

Стоило мне прикрыть глаза, как я почувствовала, что кровать подо мной растворяется в пучине облаков розового пара, меняет привычную обстановку родного дома на нетипичную для Уральской зимы зеленую лужайку с сочной травой.

Я заволновалась и покрепче зажмурила глаза. Для надежности прикрыла их лапками. Сосчитала до семнадцати и оторвала правую лапу от морды, ощупывая пространство вокруг.