Здесь мопсы не рассказывают сказки

Варьваря не заметила моей трагедии и, зашнуровав кроссовок, поднялась с колен.

– Пошли, Милка.

И мы пошли.

Город все еще не очнулся от ночи. Улицы были пусты. Радовало одно: солнце чуть-чуть прогрело разряженный за ночь воздух, и стало значительно теплее. Лишь один мужчина стоял у столба, к которому мы стремительно приближались, чтобы наклеить бумажку с объявлением.

Неприятный тип. Я сразу это почувствовала. От него пахло злостью. Раньше я не знала, что злость пахнет именно так. Только когда стала старше и умнее, научилась распознавать ароматы эмоций, как и любая другая собака моего возраста, ума и обаяния.

«Ням».

А вот злость имеет аромат гвоздики и мокрой земли.

Тяжелый, удушающий запах. Такой аромат царил в моем прошлом доме, и я очень удивилась, когда почуяла его вновь.

Худощавый мужчина невысокого роста, в темно- зеленом плаще и черной шерстяной шляпе стоял на тротуаре, опершись на трость с ручкой в виде пуделя. Его глаза скользили сквозь маленькие стекла круглых очков по бумажке. Он читал объявление, которое до нас давным-давно наклеила на столб неизвестная рука.

Информация с бумажки, видимо, так огорчила мужчину в пальто, что аромат гвоздики усилился. И он начал ворчать себе под нос.

Когда мы с Варьварей подошли к столбу, он, разглядев в нас своих жертв, сразу перешел в наступление по сливу негатива.

– А что это ты делаешь? – без эмоционально спросил он у Варьвари, взглянув на меня.

– Здравствуйте. Мы нашли один предмет. Тут неподалеку. И сейчас разыскиваем его владельцев.

– Предмет? Что еще за предмет? Вы что воры? Или вы из пенсионного фонда?

Хозяйка предпочла не вестись на провокацию и промолчала.

Мужчина, подождав несколько секунд ответа и не дождавшись, начал разговор вновь.

– А что это ты за собакой не убираешь? Загадили тут все.

– Извините, мне кажется, вы меня с кем-то путаете. Я за своей собакой убираю. Всегда! – мягко ответила Варьваря быстро намазывая бумагу с объявлением канцелярским клеем.

В отличие от меня, в конфликты она вступать не любила. А я была уже во всеоружии, готовая заступать в бой. Не на жизнь, а на смерть. Как борется только мопс за последнюю упавшую со стола крошечку еды.