Отряд хищных, семейство псовых

Айрат кинулся вперед, на ходу доставая из кармана серебряный нож с выгравированной на рукояти собакой, кинул его женщине, а сам бросился на вампиров, сбивая мужчину с ног.

– Это не люди! Они убьют вас и ребенка! Бегите!

Биться в человеческом обличие было непривычно.

Молниеносным движением Айрат вытащил из кармана Макаров, передвинул рычажок предохранителя вниз и нажал спусковой крючок. Звук выстрела эхом прокатился по узким пустым улицам, засыпанным опавшей листвой, взметнулась с деревьев стая птиц, залаяли собаки.

Не успела гильза отлететь в сторону, как Айрат снова нажал спуск, на этот раз для выстрела потребовалось только легкое нажатие – пистолет перешел в режим одинарного действия. Осталось шесть патронов.

Первый выстрел застал вампиров врасплох, продырявив мужчине живот. Айрат планировал после второго, смертельного, вскочить на ноги и заняться вампиршей, которая могла попытаться скрыться или напасть на человека, но события развернулись совершенно неожиданно.

«Это та гадина, которая гнала наших по городу!», – взревела обезумевшая тварь и прыгнула оборотню на спину, сдавив шею и ребра. Он не успел ничего сделать – смертельно раненый вампир, лежащий под ним, мертвой хваткой вцепился в рукава куртки, его пустые черные глаза уже начали стекленеть, но он давал своей подружке шанс прикончить врага.

Самый действенный способ убить оборотня – напасть на него со спины, вцепиться в него, ломая ребра, и выпустить кровь или просто задушить.

Но вдруг вампирша ослабила хватку и захрипела. Хрип перешел в невнятное бульканье, и на лицо командира основного боевого отряда брызнуло что-то горячее и липкое.

Кровь.

Не успев понять, что же произошло, Айрат почувствовал, что хватка вампирши ослабла, зубами вцепился в горло лежащей под ним твари, заставив расцепиться стальные объятия, затем вскочил на ноги так быстро, будто его оттолкнула сама земля.

Вампирша упала на землю, как куль с мукой, но размышлять над этим было некогда. Айрат подбежал к ней, схватил обеими руками за голову и одним мощным рывком, как курице, сломал шею. И только после этого заметил, что из ее спины торчит рукоять его собственного серебряного ножа.