Краткий миг

 – Как тебе удалось найти такую прелесть? – она обвела рукой интерьер.

– Я старался… А тебе, правда, нравится? – обрадовался он.

– Ужасно! Похоже… на твою квартиру. И лён, лён, – ей хотелось плакать, но вместо этого она запела, кружась по комнате:

Лён, лён, лён,

Кругом цветущий лен…

А тот, который нравится,

Не в меня влюблён…

– Ты знаешь эту песню? – спросила Богдана.

– Нет, понятия не имею, – покачал головой Богдан. – Знаю только, что для тебя она совершенно не актуальна: тот, который тебе хоть немного нравится, влюблён в тебя по уши.

– Вот так прокалываются шпионы, – проговорила Прасковья с шутливой поучительностью. – Ты вроде русский, а важной русской песни не знаешь. Значит, в детстве ты тут не жил.

– Я и впрямь не жил, да и шпионом никогда не был, – Богдан ещё раз обнял её. – Доведись быть шпионом, я бы поработал над базовыми текстами, подтянулся.

– Послушай, а букет роз у них тоже элемент интерьера?

– Нет, это я заказал, – он поцеловал её в шею.

– Родной мой, любимый, как я счастлива… Как я тебя люблю, – она нащупала его чертовский рожок. – Словно мы двадцать лет назад в твоей квартире. – Она, в самом деле, была счастлива непрочным, шатким счастьем.

15

– Солнышко моё… А что сталось с нашей квартирой?

– Дом стал музеем. Если хочешь – сходим туда, – в ту минуту Прасковье казалось, что они вот так запросто, держась за руки, пойдут в музей Москвы XVII века.

– Девочка моя любимая… Тебе только по музеям со мной ходить… Разумеется, я был бы рад, но я и в одиночку схожу в тот музей. – Он погладил её по волосам.

– Ну что, будем ложиться? Или выйдем ненадолго? – она пыталась понять, устал ли он.

– С удовольствием прогуляюсь, – с готовностью согласился Богдан.

Они спустились по старинной чугунной лестнице. Невероятная красота: ярко сияющая луна, скрипучий снег, крещенский мороз. Что-то во всём этом было нереально-банально-театральное.

Очень скоро почувствовали холод. Она накинула капюшон. Он был, как всегда, без шапки. Прасковья осознала, что кроме соломенной шляпы на Кипре у него никогда не было никакого головного убора.

– Рожки не отморозишь? – спросила шутливо.

– Да нет, – он сжал её руку. – Шерсть хоть седа, да густа.

Он снял перчатку, зачерпнул пригоршню снега и попробовал слепить снежок.