Краткий миг

Мы куда-нибудь уезжаем, живём себе потихоньку, ты работаешь, а я варю борщ, я, кстати, умею.

Хотела сказать, что муж научил прилично готовить: он ведь повар, притом наследственный, но вовремя затормозилась.

– Как ты смотришь на такую перспективу?

– Ты всерьёз? – удивился Богдан.

– Всерьёз, – подтвердила она с некоторым вызовом.

– Если всерьёз, то вопрос следует разделить на две части. Технически и экономически это возможно. Содержать тебя на уровне… ну, скажем, middle middle class[6 - Середины среднего класса.

] я способен, а работать я могу, находясь где угодно. Это часть первая. Теперь часть вторая. Я не хотел бы этого.

– Почему? – спросила Прасковья. – Тебе, как и моему мужу, нравится быть супругом высокоранговой особы?

– Ну, можно сказать и так. Нравится – что уж греха таить. Раз уж самому не удалось стать высокоранговым. В самом деле, мне нравится, что ты занимаешься важными вещами. Но не это главное. Я бы не хотел, чтобы ты чем-то жертвовала ради меня. Нет, не хотел бы.

Потому что тебе не было бы хорошо. Нет, не было бы, – проговорил он, словно взвешивая свои слова. – Роль домашней хозяйки для тебя абсурдна. Я не могу заменить для тебя весь мир, я не так интересен и значителен.

– Ну, занятие у меня будет. Буду писать, у меня есть несколько замыслов, на которые сейчас времени нет, – возражала Прасковья, понимая, что он прав.

– Я кое-что прочитал из твоих писаний.

– И тебе не понравилось. И ты считаешь, что я бездарна, – выговорила Прасковья то, что часто думала о себе.

– Я ничего подобного не сказал и не подумал, – остановил её Богдан. – Но мне кажется, всё то, что ты пишешь, хорошо и ценно вместе с твоей ролью и твоей деятельностью. А само по себе… Само по себе – это… гораздо менее интересно. Ну, вот такая, например, аналогия. Вообрази: то, что писал, предположим, Победоносцев, писал не он, а какой-то неизвестный автор. Просто некий журналист. Это было бы совсем не то. Другое действие, другое впечатление.

Так мне кажется. И относительно тебя, и относительно Победоносцева, – он улыбнулся. Она всегда чувствовала по голосу, когда он улыбается. – Возможно, я ошибаюсь.

– Неужто ты читал Победоносцева? – удивилась Прасковья.

– Читал… всех читал: и прогрессистов, и так называемых мракобесов. Времени было достаточно. Часа три-четыре в день на чтение оставалось. Знаешь, что я открыл? Так называемые мракобесы во всех народах заметно умнее прогрессистов.