Краткий миг

– Да, конечно, – очнулся он. Отодвинул ей стул. – Памятным ей, неповторимо элегантным движением он помог ей снять шубу, но потом долго и неловко возился с вешалкой, кажется, у него дрожали руки; наконец сумел повесить.

Несколько минут сидели и смотрели друг на друга. У него на правой руке – тонкое обручальное кольцо, как было когда-то. Кольнуло что-то вроде ревности. Что у неё тоже есть кольцо, и не только кольцо, но и муж есть – она напрочь забыла. Стёрлось из сознания.

– У тебя есть жена? – указала она глазами на кольцо.

Он несколько секунд, прищурившись, смотрел на неё, словно пытаясь понять, о чём она. Потом утвердительно качнул головой.

– Когда ты приехал? – спросила она. Было трудно говорить. Просто технически трудно: не выговаривались слова.

Он снова смотрел на неё, как будто не понимая. Потёр лоб, словно соображая, и ответил:

– Сегодня. Прямо сейчас.

– А где ты живёшь? – она тоже очень плохо соображала.

– Здесь, – он показал взглядом вверх, – в этой гостинице.

Подошёл официант.

Она заказала зелёный чай и тотчас о нём забыла. Они сидели и молча смотрели друг на друга.

– Ты приехал один? – спросила наконец она, имея в виду его жену.

Он опять сделал видимое усилие, чтоб понять. Наконец понял и кивнул.

– Зачем ты приехал? – после паузы сумела сформулировать она.

Он на несколько секунд задумался, чуть сморщив лоб, и наконец ответил:

– Не знаю.

– Как не знаешь? – удивилась она. – Ты же зачем-то приехал?

– Чтобы быть здесь. – Он помолчал, словно пытаясь сообразить, что бы ещё сказать, но не придумал и проговорил только:

– Лучше я не умею объяснить.

Они ещё некоторое время молчали. Может быть, долго. Прасковья попыталась пить свой зелёный чай, но получалось плохо: чай совсем остыл.

Он тёр лоб, закрыв лицо ладонью. Прасковья почему-то всё время видела его обручальное кольцо.

– Парасенька, – обратился он к ней тем давним именем, которым её никто никогда больше не звал и от которого у неё заболело внутри. – Я приехал потому, что мне это было разрешено.

Раньше не разрешалось, – он внимательно глядел в свою недопитую кофейную чашку. – Тебе, надо полагать, сообщили, что я погиб. – Она коротко кивнула. – А я, к счастью или к несчастью, выжил, – он болезненно поморщился. – Спасли меня самые что ни наесть международные террористы, враги рода человеческого, – он одновременно поморщился и усмехнулся. – А наши воины света за то, что выжил, ну и так, по совокупности заслуг, упекли в наш чертовский Гулаг.