Краткий миг

Один с китайцами, выучу китайский, любопытно. Ты волшебница, ты приносишь удачу. Люблю тебя безмерно, моя прелесть. Когда ты позволишь тебя увидеть? Просто увидеть…

Прасковья вдруг ощутила острое желание видеть его, чувствовать, ласкать.

– Я тоже, тоже, Богдан, – проговорила она тихо. – Ты в «Национале»? Хочешь, я приеду к тебе прямо сейчас?

8

Она, действительно, готова была схватить такси и нестись к нему, хотя полчаса назад мечтала лишь об отдыхе и сне.

– Очень хочу, моя девочка, но – не надо.

Не надо. Я не хочу… не хочу, чтобы ты уставала. И вообще… всё это ужасно… Поспи, моя прелесть. Может быть, завтра, послезавтра, когда-нибудь днём… Я буду очень-очень ждать.

Когда они наконец простились, Прасковья почувствовала острое недовольство собой. Нужно что-то решать. Так жить нельзя. Был такой фильм в эпоху «перестройки», о нём им рассказывали на журфаке. Так и назывался – «Так жить нельзя». И им так жить тоже нельзя: слишком много сил отнимает это всё. Отнимает, не давая ничего взамен.

Они не юные влюбленные, у которых вся жизнь впереди. Сколько осталось им? Надо успеть слизнуть последние капли мёда, что предлагает судьба.

Гасан вернулся утром: хорошо, что она не уехала. Зашёл к Прасковье, обрадовался и словно удивился, увидев её.

– Ты дома? Молодец!

– А где я должна быть? – вяло спросила Прасковья.

– Мало ли… – протянул Гасан неопределённо. – Про Светова знаешь? – посмотрел он изучающим взглядом.

При имени Богдана Прасковья внутренне вздрогнула и молча утвердительно кивнула.

– Ты вот что… – проговорил Гасан, прямо глядя на Прасковью, – ты главное не руби сплеча. Такое вот дело, Красавица. А я пойду посплю пару часов. В мои годы ночь не поспишь – и в голове сплошная вата. Взял по привычке билет на ранний рейс, вроде время экономишь, а чего его экономить? На старости лет надо днём летать. Ладно, я пошёл.

– Погоди, откуда ты знаешь про Светова? – задержала его Прасковья.

– От Ивана Никанорова, – ответил он безо всякого выражения.

Всё, иду на боковую, сил нет. – И он вышел.

«А ведь прав Богдан, – подумала Прасковья. – Человек он значительный. Во всяком случае, людей понимает и ситуации видит. Выяснять, скандалить и требовать – значит, подтолкнуть меня к уходу. А ему этого не нужно. И он ведёт дело к тому, чтобы я осталась. При этом делать вид, что ничего не происходит – тоже не находит нужным. В самообладании ему не откажешь. Оба мои мужа отличаются превосходным самообладанием».