Инсинуации

В своих фантазиях он мог сколько угодно раз нагибать Элис прямо поперёк барной стойки, но в реальности не посмеет и пальцем к ней прикоснуться.

– Тогда это будет ещё более тягостное времяпрепровождение, чем мне представлялось.

Профессор всё-таки оторвался от созерцания девичьих ног и посмотрел Элис в глаза. Вот спасибо.

– Ну да, вряд ли там будет секс, наркотики и рок-н-ролл.

– То есть, никаких развлечений, – притворно-печально вздохнул Риверс. – Лучше уж тогда отправиться в ад, может, там ребята повеселее.

– Сомневаюсь, их программа тоже однообразна: плач и скрежет зубовный.

– Тогда, если в любом случае мне не понравится ни наверху, ни под землёй, продолжу ту жизнь, которая меня устраивает. Останусь атеистом и буду ловить удачу здесь. – Профессор пожал плечами, но глаза его блестели огнём азарта. Ого, кто-то решил отомстить за намёки месячной давности? Не поздновато ли? Или ему просто нравилось дразниться? Элис медленно выдохнула. Тактичность, вежливость и дистанция…

– Наличие или отсутствие веры не значит, что свою жизнь необходимо растрачивать на одни сомнительные удовольствия.

– Если вы сейчас скажете, что самоубийство – грех, я разочаруюсь в вас, мисс Чейн.

– Хоть я и не ставила себе целью заслужить ваше одобрение, профессор, я не буду говорить о греховности. Хотя бы потому, что не мне судить вас.

И на этом им бы закончить разговор, но…

– Но вы осуждаете, – перебил Риверс и внимательно вгляделся в лицо своей студентки, словно видел впервые.

– Каждый из нас имеет право на собственное мнение, исходя из личных принципов, сэр, – туманно ответила Элис, оглядывая полупустой зал. Тактичность, вежливость и дистанция…

– Субъективность плоха тем, что можно легко ошибиться в своих наблюдениях.

– Разумеется, ведь мнение одного человека не может быть объективно априори. – Элис поморщилась.

– Мне нравится ваша категоричность, но вот сейчас я уверен, что вы ошибаетесь. – Он самодовольно облокотился спиной на барную стойку и оглядел помещение.

– Вы ходите в ночной клуб, чтобы… наблюдать? Сэр.

Кажется, иронии в её голосе было непрофессионально много, но преподаватель не обратил на это внимания. Либо разговор в половину третьего ночи Риверс счёл достаточным основанием, чтобы временно преодолеть разделявший их со студенткой социальный лестничный пролёт.