И солнце взойдет

Глава отделения был на сегвее и вновь одет в чёрное, точно представитель тех субкультур, что отращивают волосы, подводят глаза и слушают безумную музыку, больше напоминающую распиливание железных кастрюль. По крайней мере, его татуировка наводила именно на эти крамольные мысли. Узор выглядывал из-под края закатанного до локтя рукава чёрной рубашки и сливался с ней в одну темноту. Интересно, доктор Ланг всегда-всегда ходит… так? Рене вдруг стало смешно. Она представила, как в чёрном хирургическом костюме, в чёрной шапочке на чёрных волосах, в чёрной маске, в чёрных перчатках и, конечно же, в чёрном драматично развевающемся халате наставник входит в ярко-белую операционную.

О да, это было бы в его духе – всё так же лирично и очень патетично. Не сдержавшись, Рене тихо фыркнула, но тут же получила убийственный взгляд в свою сторону. Невольный наставник будто бы знал, какие скабрёзные мысли царили в её голове.

Тем временем доктор Ланг подкатил к одному из окон, за которым уже серел рассвет, и знакомым, удивительно лёгким для его роста движением запрыгнул на широкий подоконник.

Не стесняясь, глава хирургии закинул ноги на подвернувшийся рядом стол и махнул рукой. В следующую же секунду каждый из находящихся в ординаторской настороженно замер, и наступила тишина.

– Доброе утро, – негромко поздоровался Ланг. Его взгляд медленно скользнул по лицам присутствующих и обратился к очень интересной дверной ручке. – Знаю, что отвлекаю вас от дел, но сегодня у нас будет небольшое собрание, прежде чем все приступят к выполнению своих обязанностей.

Он снова вздохнул, потёр двумя пальцами хмурый лоб и заговорил, теперь обращаясь к квадратным лампам дневного света, словно жившие там бактерии заслуживали большего внимания, чем люди:

– Надеялся, мне не придётся этого делать. Но, увы, у нашего главного врача чересчур неконтролируемая жажда деятельности. – Ланг вздохнул, а потом, так и не опустив головы, вскинул руку и безошибочно указал на Рене.

 – У нас новый старший резидент. По всем вопросам…

Донёсшийся из-за двери громкий голос прервал доктора Ланга на полуслове:

– Если ты настолько туп, то спустись двумя этажами ниже, в педиатрию, к бешеной Море?н и останься там навсегда. Возиться с детским говном – вот предел твоих возможностей!

Глава отделения поднял брови, словно оценивал озвученное предложение, а затем молча уставился в окно в ожидании, когда можно будет продолжить.