Та, кто задает вопросы

С бровями возни совсем немного, лишь слегка подвести черным карандашом. Они у меня и так черные, красивой формы с легким изломом, подчеркивают глубину глаз.

Теней немного, совсем чуть-чуть. Можно и без них, собственно, обойтись. Губы тоже черным. Мрачный штрих для мрачного макияжа. И ногти на руках – черным. Тонкую серебряную цепочку – подарок Богдана – на шею. И мой образ готов.

Конечно, еще не самый вечер, только семь часов, но сидеть дома уже невмоготу.

– Ты куда это? – заорала из кухни мать. – Сегодня ты сидишь дома! Никаких гулянок, слышишь меня?

Я молча затягивала шнурки на конверсах, кусала губы и старалась не сорваться на ответный крик.

– Ты сидишь дома! – Внушительный материнский торс показался в коридоре. – Сейчас же раздевайся!

Ура, второй шнурок завязан.

Мать схватила меня за плечи и с силой толкнула на кушетку, которая стояла у нас в коридоре и на которую мы обычно садились, когда обувались. Я нагнулась, проскользнула под материнской рукой, занесенной в праведном гневе над моей беспутной головой, и кинулась к двери.

– Я тебе башку оторву, когда заявишься домой! – заорала мать в захлопывающуюся входную дверь.

Но я уже неслась вниз, перепрыгивая через несколько ступенек сразу, и внутри у меня клокотала непонятная и дикая радость. Я вырвалась, я свободна!

Глава девятая. Мирослава

1

Дом Матвея оказался открытым. Ворота – нараспашку, дверь с веранды не заперта. На кухне пахнет кофе и ванильным печеньем. На столе – большая миска с этим самым печеньем.

Матвей сидел в гостиной. Увидев меня, улыбнулся и махнул рукой, приглашая устроиться на диване.

– У тебя была уборщица? – поинтересовалась я.

– Это я сам. Сегодня пятница, день генеральных уборок.

– Ты сам убираешь в доме? – удивилась я, потому что к уборке у меня лично не имелось ни малейшей склонности.

– В своем доме я убираюсь только сам. И сегодня еще напек печенья. Попробуй, сейчас сделаю тебе кофе.

– Круто. Ты не боишься вечерней вылазки? Ну, вдруг у дома прадеда на нас нападут еще какие-нибудь бандюганы, которым тоже охота порыться в вещах твоего предка.

– Не болтай. Не нападут. А если нападут, то мы сможем защититься.

– Да, точно.