Та, кто задает вопросы

Матвей приволок здоровенную чистую футболку, которая доставала мне почти до колен, мягкий плед и сказал, чтобы я устраивалась как дома. Мы разместились в гостиной, но меня почему-то настораживала эта большая темная комната с высокими шкафами и плюшевыми диванами. Все время казалось, что кто-то прячется в тени длинных штор или за креслом и подглядывает за мной. Наблюдает пристально и недобро.

На журнальном столике у камина – этакий старинный столик с единственной резной ножкой – я увидела фотографию в рамочке.

Четыре мальчика стояли в ряд. Высокий, почти взрослый мальчик смотрел в кадр пристально, слегка прищурившись, и выглядел очень симпатичным. Второй – в старинной матроске – держал его за руку, и было ему, может, лет семь. Двое младших казались почти близнецами, длинные кудряшки придавали им ангельский вид.

Черно-белой фотке было, наверное, не меньше ста лет. Время, когда здесь еще была Польша, бегали старые трамвайчики и фотографии делали с помощью громоздких фотокамер.

– Кто это на фото? – спросила я Матвея.

– Мой прадед, который умер недавно. Он тут самый старший.

– А остальные мальчики кто?

– Его братья.

– Они жили в этом городе?

– Когда-то они все жили в этом городе. Сейчас все мертвы…

От этих слов я поежилась и попросила не болтать о смерти.

– Так ведь это ты спрашивала.

– Выходит, что все в твоем доме умерли… – буркнула я и тут же пожалела о сказанном. – Извини. – Я поморщилась от боли в разбитой губе.

– Ладно, это факт. Все так и есть. Старый дом проклят, потому я и не люблю сюда никого приглашать.

В этот момент меня осенило. Словно молния блеснула в мозгу, и я кинулась к джинсам, которые лежали на стуле, брошенные как попало. Проверила карманы, после – маленький рюкзачок и потрясенно уставилась на Матвея.

– Я, кажется, потеряла телефон. Он остался там, представляешь? Мне надо вернуться, я должна его найти…

– Ты никуда не пойдешь. – Матвей кинулся ко мне и схватил за руку.

Его глаза оказались совсем близко, я уставилась в эти разные радужки, обрамленные длинными ресницами, и слегка обалдела.

– Ты никуда не пойдешь, потому что этой ночью лучше не ходить по улицам. Плохое время. Полнолуние. Всякое может случиться.

– Да что тут такого? – сказала я, но уже слабо, неуверенно.

– Поверь мне, лучше сейчас не ходить никуда. Придумаем что-нибудь утром. Устраивайся в кресле, в нем безопасно.