Эстетика Тёмного

Даже если бы её не искали, она бы не стала втягивать в разборки полицейских – отец с детства объяснял, что нельзя доверять никому из посторонних, а чуть позже Даша и сама поняла, что полиция слишком подвержена влиянию её собственной матери. Поэтому сейчас заявление в полицию стало бы для нее приговором.

– Как повезет, – пожал плечами мужчина. – Ему впаяют пятнадцать суток за дебош, а дальше все зависит от того, узнают ли о произошедшем с тобой его сокамерники. Если думаешь, что ты первый ребенок, которого он хотел трахнуть, то я тебя разочарую.

Даша скривилась. Она изначально не тешила себя мыслями о собственной уникальности, но и слышать подобное было не из приятных. Больше даже не оттого, что её назвали очередной подстилкой, а скорее оттого, что указали на возраст.

Но известие о пятнадцати сутках принесло облегчение.

– Это из-за меня?

– Если по правде, то из-за того, что они с дружками регулярно разносят этот паб, – хмыкнул Мир. – Нужно было отвадить их.

– Ухлестываете за барменшей? – ухмыльнулась Даша.

Мир скупо улыбнулся.

– Можно и так сказать.

Мир встал из-за стола и перенес на него с подоконника пепельницу из темно-зеленого, как пивная бутылка, стекла. Даша не заметила, откуда он взял пачку сигарет и зажигалку.

– Не против?..

Она покачала головой и сделала жест рукой в сторону пепельницы, давая понять, что дым её ничуть не смутит. Мужчина курил крепкие сигареты и делал полную тягу.

– Можно я тоже?..

– Стрельнуть тебе сигарету? – изогнул бровь Мир.

– У меня свои.

Мужчина разочарованно цокнул языком. Он признавал за каждым человеком право гробить собственное тело так, как ему угодно, но курящие подростки вызывали в нем диссонанс. Если бы у девочки не было своих сигарет, он бы отказал ей, но так – попросту не мог.

Не отрываясь от телефона, чтобы в очередной раз не ощутить себя дурой, Даша наощупь достала из рюкзака сигареты и закурила. Она не делала полную тягу, наполняя дымом лишь рот и часть глотки до тех пор, пока не начинало пробивать на кашель.

По кухне поплыл запах мяты и смородины.

– Тебе не рано курить?

Вопрос прозвучал ненавязчиво. Он был больше похож на дружескую подколку, чем на нравоучения.

– Моя мать говорила, что люди, не родившие к тридцати хотя бы одного ребенка, инфантилы, а значит, по умолчанию не могут считаться зрелыми членами общества.