Эстетика Тёмного

– Мармеладова Софья Семёновна, – криво усмехнулась девочка, покидая камеру.

Полицейский запер за ней дверь и, позвенев для острастки ключами, повесил их на держатель на поясе. Заключенные, сидевшие на лавках вдоль стен камеры, заворочались – некоторых из них разбудили разговоры и звон метала.

– Выход сама знаешь, где, Софья Семёновна, – скептически хмыкнул полицейский, возвращаясь на свое место за столом.

Он почувствовал в её словах насмешку, но разобрать, в чем она заключалась, так и не смог. Поэтому предпочел просто проигнорировать.

Стол освещала тусклая настольная лампа. В её желтоватом свете полицейский казался до ужаса реалистичной восковой фигурой, которая вот-вот поплывет – жирный блеск кожи напоминал о плавящемся стеарине.

Девушка оглянулась на камеру предварительного заключения. Ей не вменяли ничего, кроме участия в ночных разбирательствах и нарушения комендантского часа, поэтому выпустили по истечении этого самого часа, утром. Её вчерашнего спутника и его друзей задержат здесь на более долгий срок.

Она победно улыбнулась и махнула рукой несостоявшемуся любовнику в соседней камере. Тот ответил ей злым взглядом исподлобья. Хорошо, что их хотя бы разделили.

На выходе из участка девушку не задерживали, только вернули отобранные накануне вещи. Даша шагала по утреннему городу. Улицы припорошил снег, коммунальные службы еще даже не начинали шевелиться. Небо только-только начинало светлеть, а уличные фонари продолжали гореть, сжигая средства налогоплательщиков. Для прохожих было еще слишком рано, киоски, магазины и кафе, занимавшие первые этажи жилых домов, еще даже не собирались открываться, и спрятаться от холода было негде.

Даша села на сиденье одной из транспортных остановок и достала телефон. Батарея была разряжена, и устройство отказывалось включаться. Девушка сунула смартфон обратно в рюкзак и тяжело вздохнула. Сидеть в шортах на холодной пластиковой лавке оказалось неприятно, и девушка встала. Она одернула куртку, пытаясь хоть немного прикрыть бедра, но это не помогло – парка едва скрывала ягодицы.

Ноги, затянутые в сеточку, уже посинели и потеряли чувствительность. О чем она думала, одеваясь подобным образом? Кажется, о том, что её кавалер оплатит такси. На кой чёрт она вообще с ним связалась? Сейчас Даша никак не могла ни вспомнить, ни осознать заново, что ее вообще привлекло в этом хлыще.

До вокзала, где в ячейке она оставила некоторые вещи, отсюда было несколько часов ходу при условии, что верно выберешь путь.