Земля будет принадлежать нам

Таких молчаливых детей Таис еще не доводилось встречать, за все время никто из них не проронил ни звука. Да и неудивительно. Таис и сама бы, наверное, язык проглотила от страха, если бы ей было пять лет и на нее лезла куча мерзких обезьян.

Наконец и ей перепала горячая лепешка, и она вгрызлась в нее, думая о том, что съела бы десяток таких, наверное.

Когда мальчики наелись, Надя принялась их расспрашивать.

– Как вас зовут? Кто первый назовет свое имя? – ласково спросила она, опустившись на корточки, чтобы оказаться вровень с мальчиками.

Тишина. Ни один даже рта не раскрыл.

– Ладно. Тогда еще один вопрос. Где вы живете? Кто знает, где находится его дом? – Надя не говорила, а ворковала, ласково и нежно. Старалась ничем не напугать и без того перепуганных мальчиков.

Опять тишина. Один мальчишка, самый маленький, засунул в рот грязный палец, икнул и отрицательно помотал головой. Остальные глазели на Надю так, словно бы вообще в первый раз слышали человеческую речь.

– Видимо, они дураки, – зло заключила Таис, – если не могут даже назвать свои имена.

Все пятеро отрицательно замотали головами.

– Ну, хотя бы они слышат, не оглохли, – кивнула Таис и сунула в рот еще один кусок лепешки.

– Они просто напуганы, Тай. Не надо их ругать. – Надя поднялась, провела ладонью по лохматой голове самого маленького и занялась посудой.

– Никто их и не ругает! – Таис пожала плечами. – Просто пытаюсь понять, что у них в головах.

– Тут никто не умеет читать, кроме жрецов, – ответила Надя.

– Тем более. Какая-то деревня дураков прямо! – Таис хмыкнула. – Что они вообще здесь умеют, кроме того, что рыбу ловить? Даже защитить собственных детей от обезьян и то не умеют. Григорий сказал, что твари скорее всего ни разу не получали отпора.

– У них такие правила, – устало ответила Надя.

– Правила, которые устанавливают жрецы. И жрецы наверняка читать умеют. Странно все это.

– Ничего странного. Обычные попытки выжить, и все.

Только Таис собралась спросить, как жрецы помогают с выживанием, уж не своими ли чудодейственными молитвами за ракушечные деньги, как калитка их огородика скрипнула, и на узкой дорожке появилась Амалика.