Пустыня Всадников

Но то был все-таки бассейн, где дно всегда можно было нащупать ногами. А тут – река, текущая медленно и влекущая по поверхности длинные плети водных растений.

Младший уже прыгнул, и смуглые руки его гнали небольшую волну, рассекая воду. Он то нырял, то поднимал голову и отплевывался. Но плыл ладно, словно родился в воде и мать кормила его грудью, переплывая реки.

Старший вошел в воду по колено, как вдруг резко выпрямился и закричал, нисколько не таясь:

– Ник! Бенума! К тебе плывет бенума!

Мэши отскочила, уставилась в воду и с ужасом увидела белый бок огромной зубастой рыбины.

Бенума плыла от противоположного берега наискосок, ее было и не разглядеть толком, она то погружалась в воду, то всплывала, но намерения этой твари были ясны как день. Еще пара минут – и она догонит и перекусит мальчика пополам. Ник моментально развернулся и поплыл обратно, работая руками с удвоенной силой. Белая спина рыбы неспешно рассекала воду. Хищник был уверен, что добыча никуда не денется, потому еле шевелил раздвоенным хвостом, слегка поднимая его над водой.

Медлить нельзя! Мэши сбросила рюкзак, вытряхнула леку, всадила в него камень энергии, и тот запрыгал, завращал глазами, оглядываясь. Теперь дать ему указания – и вперед. Он свое дело знает.

– Иди сюда. Вот тебе нож. Я зайду в воду и запущу тебя, а ты подплывешь к рыбе и заколешь ее. Ты делал это на состязаниях, лека. То же самое. Атака на большую рыбу, понял? Вперед! Большая белая рыба, Лек-Ши!

Лека свистнул низким баском, закряхтел, сжал в тонких пальцах ножик, повернул его поудобнее.

Только бы успеть! Ник греб как сумасшедший, стараясь уйти от бенумы. Брат его зашел в воду по грудь, стараясь криком испугать или отвлечь рыбу. Это глупо, бенума не слышит голоса, она только принимает ультрасигналы в воде, так устроен ее мозг. Этому учил папа.

Мэши бросилась в воду, поднимая кучу брызг, и, вытянув руку, выпустила леку. Тот заработал задними ногами, задвигался, то погружаясь, то всплывая. После нырнул – и его не стало видно.

Только белая спина рыбы, почти догнавшей Ника.

На какое-то время все замерло. Лишь плеск от плывущего Ника и собственное тяжелое дыхание. И вдруг белая спина подпрыгнула. Раз, другой. Бенума развернулась, показав длинную морду, полную острых зубов, и ушла на дно. Плеснула хвостом. Через несколько секунд появилось белое брюхо, распоротое от самого носа до хвоста, и по воде расплылась кровь. Невозмутимый лека вынырнул на мгновение и снова исчез.