Древние города

И хоть полеты на драконах ее пугали, зато ночевка у костра и купание в реке всегда радовали до беспамятства. Того и гляди, поскачет вприпрыжку за Ником.

Мэй следовала за Нгакой, время от времени оглядываясь на Люка. Ей что-то хотелось спросить, и она не выдержала. Только выбрались на открытую и широкую тропу, ведущую напрямую к реке, светловолосая заговорила:

– Купаетесь вы голяком, да? Может, тогда я буду где-нибудь отдельно?

– Конечно отдельно. Мальчики не купаются вместе с девочками.

– Еще как купаются. Мне уже пришлось разглядывать голые задницы Люка и близнецов…

– Мы просто пошутили, – ухмыльнулся Люк, вспомнив, как ввел Мэй в краску в прошлый раз.

Да, тогда хотелось подразнить гордую Городскую девчонку, посмотреть на ее смущение, причинить неловкость. Но сейчас шутить таким образом было бы верхом глупости. Да и Нгака наверняка все рассказала бы матери, а та глянула бы удивленно и строго и спросила, не забыл ли Люк о чести старшего мужчины в семье.

Потому Люк заверил, что девушки всегда купаются отдельно от юношей.

– Все-таки отдельно? – уточнила Мэй, и Люк понял, что она улыбается.

– Так и есть, – кивнул он.

– О! Река! – послышался возглас Ника.

Они действительно пришли – воздух стал чуток прохладнее, послышался шум воды, и запахло свежо и приятно.

– Вот теперь девочки к водопаду, а мальчики чуть ниже. Смотрите не нахлебайтесь воды, – предупредил Люк.

А после, глядя на удаляющиеся фигуры сестры и Мэй, ставшие четкими, серыми и тонкими, он подумал, что точно так же будет стоять и смотреть, как отец и светловолосая уйдут в Плавающие дома. Он их отвезет и отпустит. И только фигуры, размывающиеся в сумраке, останутся на память.

Стало вдруг горько и странно. Пропала радость от долгожданного купания, от спокойной ночи в безопасном лесу. И одолевшее разочарование показалось слишком сильным. Непреодолимым.

Он не хочет, чтобы Мэй уходила.

Это нормально, мужчина должен любить свою невесту. Но в том-то и вся горькая шутка: Мэй никогда не станет его женой…

– Вошей вашей матери… – пробормотал Люк, сам не понимая, кого имеет в виду.

Ругательство про «вошей» было сильным, его говорили только заклятым врагам. Но ведь Мэй и ее отец теперь не враги. Теперь они свои, друзья. Почти родные, почти члены семьи.