Дары Матери

– Быстрее!!! – свой крик Жорж сопроводил тремя одиночными выстрелами в землю и снова прицелился в затылок Зафара.

Бойцы зашевелились. Скучковавшись в указанном углу, начали раздеваться. Сначала медленно, но после еще двух выстрелов, которые пролетели уже совсем рядом от них, ускорились. Через секунды уже стояли в трусах.

– Зачем они раздеваются? – не понял Сергей. Как только солдаты отошли в угол, он медленно обошел их, опасаясь нападения, и ногой отпинал все автоматы в одну кучу. Те даже и не думали дергаться.

– Чтобы у нас было больше времени отчалить отсюда. Или у тебя есть план лучше? Поделись, – спокойно ответил Жорж.

– Да не, валяй, делай, как считаешь, ты же у нас старший. Мне бы веревки снять, только не вижу, чем.

– Догола, я сказал! И ты тоже! – Жорж снова перешел на арабский и посмотрел на Ахмеда, сильнее упер ствол автомата в затылок его сына и выше задрал его руку кверху, сворачивая плечо.

Ахмед не сводил глаз с француза, отошел к остальным и начал медленно раздеваться.

– Ты сейчас совершаешь самую большую ошибку в своей короткой жизни! – говорил он, медленно стягивая с себя галабею.

Жорж размахнулся и нанес Зафару сильный удар прикладом по голове, после которого тот без чувств рухнул на пол лицом вниз. И направил автомат на Ахмеда:

– За что ты убил Филиппа? Из-за этого долбанного свитка?! Из-за того, что поверил в сказку?! Отвечай!

– Я! Не! Убивал! – с расстановкой ответил Ахмед, глядя, как Сергей обшаривает тело его сына в поисках чего-нибудь острого.

– Кто? – Между тем спросил Жорж, обращаясь по-прежнему к Ахмеду. Разговаривать с голым мужиком было как-то не по себе, особенно когда сзади мельтешат еще пять обнаженных задниц. Картина, конечно, так себе, но ответы нужны были именно сейчас.

– Ты не понимаешь, – покачал головой Ахмед.

– Так объясни! Ты мог бы при первой же встрече сказать все, как есть, без вранья!

– Все что я говорил, чистая правда.

– Ага, снова скажешь, что артефакты ОН у тебя оставил. – Жорж смотрел на него с прищуром. Краем глаза наблюдал, как Сергей, освободившись от веревок собирает оружие и вешает себе на плечо. Теперь они вдвоем стояли с оружием против шестерых голых кавалеров.