Дары Матери

Я не знаю, как он может отреагировать на твое появление: может подумать, что ты иллюзия, галлюцинация, а может наоборот, посчитать, что раз ты рядом, значит все вокруг него – правда и реальность. Любое резкое вторжение в его сознание, может вызвать необратимый процесс отторжения нашей реальности. Он может не захотеть возвращаться.

– Хорошо, поняла. Осторожно, мягко, – и чуть тише добавила, – нежно.

– Верно.

– А как ты нас оттуда вытащишь? – запереживала Селена.

– Я уже сказала: как только он тебя коснется, вы сразу проснетесь.

– Да, прости, забыла. – Селену от волнения начала пробивать дрожь.

– Не переживай. Все получится! – твердо проговорила Джамила, но Селене показалось, что она это говорит больше для себя. – Готова? – Селена кивнула. – Тогда сядь перед ним на пол и возьми его за руки.

Селена села в позе сэйдза[6 - Сидение на полу на коленях (японский термин)] и взяла его теплые ладони в свои. Сердце снова пропустило пару взволнованных ударов, но она даже не успела понять этого, потому что, почувствовав у себя на голове руку Джамилы, сразу нырнула в потоки сознания Жоржа.

***

Дописав, старик отложил тоненькую палочку на плиту, встал и повернулся к нему. Теперь он мог разглядеть старое морщинистое лицо с пустыми бледно-серыми глазами, но смотрел он вовсе не на его лицо, а на амулет, свисающий на тонкой шее.

Рука потянулась к точно такому же амулету.

– Хранитель? – прошептал он. Это был скорее не вопрос, а факт.

– Ты, наконец, поверил в сказку? – подобие улыбки исказило старческое лицо, но слепые глаза даже не улыбнулись.

– Зачем ты меня ждешь?

– У тебя мой амулет, значит, я выбрал тебя.

– Для чего? – непонимающе нахмурился он.

– Это ты мне скажи. – Старик махнул рукой на свой каменный стол.

– Свиток… Ты его написал?

– Возможно.

– Ты хочешь, чтобы я помог ей? Это я должен сделать? Это моя цель?

– Если да, то на что ты способен ради этого?

– Не знаю, – честно признался он. – Думаю, на многое, если буду уверен, что путь мой верный.

– Сейчас здесь ты. И говоришь со мной тоже ты. Какие еще могут быть сомнения в твоей избранности?

Он помолчал, погрузившись в собственные мысли, затем спросил:

– Почему же ты ей не помог?

– Я не мог, – с тоской проговорил Хранитель.

– А я, значит, могу? – с сарказмом спросил он.