Sophia Isla. Доблесть маленькой души

Движения пламени неохотно огибали ее пальцы, будто бы боясь задеть бледную иссохшую кожу.

Утирая больные от слез глаза, Мия наклонилась над догорающей свечой. Ее голова напоминала полый тавил[16 - Тавил – традиционный ударный музыкальный инструмент, распространен в Южной Индии.], а удары, которые она ощущала изнутри, были похожи на гонг по ушным перепонкам.

Еще чуть-чуть, и вокруг останутся лишь темнота и она, окруженная запахом многовековых могил.

Удар, еще удар…

Полый тавил – до тех пор, пока ее рука не поднесла кусок газеты так близко к пламени, что тот пискнул и начал медленно тлеть.

Прозвучал последний удар. Кухня залилась лучами утреннего солнца. Она не была одна в этом склепе, ее ждал сын.

Четвертый день рождения восьмилетнего Джим-Джима

Июль 1864

Радость в жизни молодых супругов стала роскошью. Лишь изредка, приоткрывая глаза поутру и притягивая к себе сонную жену, Даниэль позволял себе забыться.

Он медленно гладил ее темные волосы, пропуская шелковистые пряди сквозь пальцы, глубоко вдыхал аромат ее бархатистой кожи – так, будто они сейчас уйдут под воду, укрываясь морской пеной.

Пускай всего на несколько минут, но его жизнь переставала пульсировать болью, а этого времени ему хватало, чтобы найти в себе силы начать новый день.

К несчастью, аура покоя быстро оставляла Даниэля, вытягивая из томных ласк, стоило Мие открыть залитые болью и тоской глаза.

Невозможно свыкнуться с болью от потери родного человека даже спустя несколько долгих лет.

Дни уже давно смешались в однородную, безликую массу. Могло показаться, что время в доме Крафтов стоит на месте, но вот уже восьмилетний Джим-Джим лежит перед своими родителями все так же, как и три года назад.

Менялись лишь его волосы. С каждым новым месяцем они становились все длиннее и непослушнее, тогда Мие пришла в голову удивительная идея – заплетать сыну косички.

Множество солнечных и дождливых часов она провела за этим непростым занятием, но результат заставил ее искренне улыбнуться. Улыбка Мии распустила в душе мужа бутон надежды – их сын может выжить, он может открыть глаза. И когда Джим проснется, они вместе отрежут косы, оставив в прошлом напоминание об утраченных годах его детства.