Код Ктулху

 – Понимаете, я нейрохудожник, а Лиса, так сказать, мой рабочий инструмент, мои кисти, моя Муза…

– Остановитесь, молодой человек, – оборвал его Спрутов, – я археолог и не разбираюсь в этих нейро чего-то там. К тому же не сильно понимаю, причём здесь я?

Тут профессор слукавил. Про нейросети он, конечно же, слышал и даже сталкивался с результатами их работы, однако напор странного гостя не располагал к доверительной беседе.

– Так я и объясняю. – Даниил возбуждённо вскинул руки: – Про нейросети вы, надеюсь, слышали?

Профессор нехотя кивнул.

– Так вот, это вы археологи годами ковыряетесь в своих черепках, по крупицам собирая историю, а в современном мире уже давно главная валюта – время. Сбережёте человеку лишнюю минуту и вас отблагодарят, сохраните вечность – вознесут до небес. Именно поэтому многие художники стали пользоваться нейросетями для создания базы рисунка, а потом допиливать… кхм, в смысле, дорабатывать его до нужного результата вручную.

– Красиво сказано. Может вы ещё и нейропоэт? – спросил профессор, лихорадочно обдумывая пути отступления в случае нападения этого безумца. То, что парень чокнутый, он не сомневался, все эти подозрительные истории про чудесных Лис, пишущих картины не сулят ничего хорошего.

– Премного благодарен за столь высокую оценку, – парень шутливо склонил голову, – но я всего лишь художник.

– Значит, эта ваша нейросеть нарисовала какие-то символы, и вы почему-то решили, что они что-то значат. Может, вам нужен другой специалист? – осторожно спросил профессор.

Парень словно не заметил его замешательства.

– Нет, мне нужны именно вы. – Даниил подвинул листок поближе к собеседнику. – Недавно я наткнулся на вашу статью в «Географии России», где увидел часть таких же символов. Летняя экспедиция под вашим же руководством совершила удивительное открытие, вы изучали письменность Денисовцев и как никто другой можете помочь мне расшифровать послание.

– Даниил Валерьевич, – лекторским тоном заговорил Спрутов, – Денисовцы вымерли более сорока тысяч лет назад, и на данный момент предположение, что рисунки принадлежат им, лишь гипотеза, требующая серьёзных исследований. Да и неважно кем оставлена в наследство эта наскальная живопись, она всё равно не является письменностью в обычном понимании.