Тень мертвой акулы

Одна из ее стен представляла собой экран с изображением пепельно-серебристой воды, на поверхности которой то здесь, то там плыли в небытие опавшие листья клена.

Джентин уселся в предложенное ему кресло, аккуратно выложив на подлокотник резную полусферу – ему никогда не нравились утилитарные кубики записывающих устройств.

– О, мистер Весс, я думаю, вам это не понадобится, – с вежливой улыбкой произнес Бо Норд.

Он щелкнул пальцами и вместо пепельной воды на экране появился бледный мужчина, облаченный в халат, от одного вида которого на ум приходили сумрачные виды орбитальных коматориев.

– Добрый день, мистер Весс. К сожалению, обстоятельства таковы, что для того, чтобы вы смогли увидеть эту запись, нам пришлось привезти вас сюда, за защищенный периметр моего особняка. Уверен, сам факт того, что мы обратились к вам за консультацией, уже стал красной строкой в нескольких ежедневных мониторингах. Поэтому, чтобы несколько облегчить вам предстоящую работу, на первый взгляд, пусть и совершенно технического рода, мы официально заключим с вами контракт на оценку любой картины из галереи, которую вы уже мельком видели.

На самом деле…

Запись остановилась.

– Мистер Весс, вы позволите? – Бо Норд шагнул из кресла и чуть склонился в сторону полусферы.

Джентин Весс чуть качнул головой. Происходящее начинало ему нравиться все меньше и меньше. Надо полагать, владелец трансорбитальной корпорации вполне может нанять сразу несколько крупных сыскных агентств для разрешения любых недоразумений «технического рода».

Так зачем ему понадобилось вплетать в свой сюжет – давайте откровенно – новичка с сырой лицензией?

Полусфера исчезла в черной экранирующей коробке, и Бо Норд снова щелкнул пальцами.

– … на самом деле вы должны за очень ограниченное время – всего тринадцать земных суток – провести частное расследование обстоятельств успешного покушения, которое произошло чуть более 10 лет назад. Я тогда уже год как вступил в наследство, согласившись с секретным условием завещания Ганны ле Форк…, – что-то едва уловимое промелькнуло во взгляде Стивена Атлера, – Мне вживили в мозг биоимплант с интеллектуальной матрицей, которую сняли с сознания моей тетушки еще при ее жизни.

Так я стал счастливым обладателем второго внутреннего голоса, только благодаря которому, надо признать, и сумел не только отстоять Pacific Energy, но и разорить пару умников, решивших, что они смогут переиграть малолетнего балбеса, который не умел даже напиться как следует.