Только монстр

– Я знаю, – отозвался Аарон, а когда заметил, что она на него смотрит, придал лицу более привычное надменное выражение. – Я вырос в этом доме.

«Вырос в этом доме?» – с удивлением подумала Джоанна, не понимая, как такое возможно, но в конце концов решила, что ее это не слишком волнует, и вслух произнесла: – Тогда выводи нас отсюда. – Когда же Аарон схватил ее за рукав, обернулась и рефлекторно добавила: – Не трогай меня!

Сын Эдмунда демонстративно приподнял за ткань руку временной союзницы, показывая, что не касается ее кожи, и сообщил:

– Нам в другую сторону.

– Но нам нельзя возвращаться в поместье, – недоуменно проговорила Джоанна, не сразу осмыслив услышанное.

– Я должен найти отца, – заявил Аарон. – Он позаботится… – он кивнул на лежащего без сознания мужчину. – Об этом. – А заметив непонимающий взгляд девушки, слегка смущенно добавил: – Вне всяких сомнений, тебе больше никто не причинит вреда. Ты спасла мою жизнь, и теперь наша семья должна вернуть долг.

Видимо, Аарон еще ничего не знал.

– Нельзя идти обратно в поместье, – вздохнула Джоанна. – Твой отец мертв.

– Что? – выпустив ее рукав, ошарашенный юноша застыл без движения.

– Твой отец мертв, – повторила она, слишком хорошо понимая его чувства, так как перед глазами до сих пор стояли недавние события: окровавленная бабушка, пронзенная кинжалом Рут… Пришлось зажмуриться, чтобы не полились слезы. – И Люсьен тоже.

– Не может быть.

Джоанна открыла рот, но не нашлась что сказать.

– Все случилось очень быстро, – наконец выдавила Джоанна.

– Ты ошибаешься, – покачал головой собеседник, поправляя запонки, хотя этого вовсе не требовалось: он выглядел опрятным, собранным, аккуратным и совершенно не походил на того, кто только что бежал во весь опор, спасая жизнь.

– Я говорю правду, – вспомнив смерть Эдмунда и глубоко вонзившийся ему в грудь меч, Джоанна протяжно вздохнула, надеясь отогнать новый приступ дурноты.

– Ты думаешь… – Аарон осекся, поняв, что повысил голос, потом явно постарался успокоиться, взять себя в руки, и спустя полминуты снова заговорил: – Ты считаешь, я не знаю, как умрет мой собственный отец? Мне прекрасно известна семейная история.