Влюбленный граф

Виктория почувствовала, как румянец начал проступать на ее щеках.

– Я не понимаю, о чем вы…

– Его светлость многое повидал, – мрачно объяснила экономка. – Это оставляет свой отпечаток на человеке, делает его угрюмее, жестче.

– Я не сомневаюсь, многие мужчины, прошедшие войну, видели ужасные вещи, и это тяжкие воспоминания.

Миссис Тэффи невесело улыбнулась.

– Да, война меняет человека, но я говорила не об этом.

– Но о чем же тогда?

Экономка ненадолго задумалась, а затем пожала плечами.

Пожалуй, это к лучшему, сказала себе Виктория, подавляя любопытство. Граф был интересным человеком, но завтра она уедет и, скорее всего, больше никогда его не увидит.

– Я хотела сказать, что лорду нужна в доме умная и кроткая женщина, – продолжила миссис Тэффи. – Его мачеха была такой. Добрейшая женщина. Ее сыновья, и приемные в том числе, делали все для нее.

– Но она их мать, – возразила Виктория.

– Не спорю, мисс, – сказала экономка, возвращая грелку к очагу. – Ох, что-то я разболталась, а вы, наверное, давно хотите лечь. Не знаю даже, что на меня нашло.

Виктория вежливо улыбнулась. Завтра днем она отправится в Глазго, а через несколько дней – в Лондон. От встречи с семейством Кендриков останутся только воспоминания. Ничего хорошего не выйдет, если она останется здесь, как бы ни думали Доминик, Алек или кто угодно.

Но во сне Викторию преследовало строгое и прекрасное лицо.

Глава 6

Виктория вскочила с кровати. Ей снилось, что она бежит по винтовой лестнице в башне – все выше и выше. Ее догонял преследователь. Вдруг вместо каменных ступенек ее ватные ноги нащупали землю, и мисс Найт очутилась на крутом склоне скалистого холма. Враг затерялся в тумане внизу, у подножья. Раздался жуткий, высокий звук.

Звук, который преследовал ее и сейчас. Нет, погодите, она его действительно слышала.

Кто-то играл на волынке!

В первый раз Виктория услышала звучание этого инструмента в Глазго, когда целый оркестр промаршировал мимо церкви, где она с Алеком находилась на воскресной службе. Вдохновенная интерпретация гимна «О, благодать» тронула ее до глубины души.

Но ничего трогательного и прекрасного в визге, раздававшемся за окном, не было.