Влюбленный граф

Арнпрайору действительно нужна гувернантка для Кейда и, может быть, небольшая помощь с близнецами. Просто безукоризненный пример в доме, – спешно добавил он. – В замке Кинглас многие годы нет леди, и Арнпрайор, видимо, считает, что образованная и утонченная дама сможет стать идеалом для всех.

– Замечательно – целый дом неотесанных горцев, которых я должна укротить святостью своего присутствия. Могу только надеяться, что лорд Арнпрайор не узнает, что мой предыдущий наниматель обвиняет меня в убийстве.

Алек сжал ее руку.

– Все будет хорошо. Обещаю, я не покину Кинглас, пока вы не будете удовлетворены местными условиями. Никто не собирается бросать вас на пороге замка и мчаться назад в Глазго, клянусь.

Виктория улыбнулась ему:

– Мне точно не хочется гнаться за вами ради своих сумок.

Джилбрайд посерьезнел.

– Вы произведете на всех прекрасное впечатление, Виктория. Но повторю совет Доминика: ни с кем не обсуждайте событий последних недель. Даже с лордом Арнпрайором.

– Это был скорее приказ, чем совет, – сухо ответила она.

– Пожалуй. Но Доминик мудрее нас обоих, так что лучше делать, как он говорит.

– Обещаю.

Алек одобрительно улыбнулся:

– Хорошо. Тогда больше нужды нет говорить о Флетчере и обо всем, что с ним связано.

По его тону было ясно, что беседа окончена. Джилбрайд был человеком веселым, с легким характером, но Виктории начинало казаться, что он мог вести себя не менее властно и покровительственно, чем Доминик или Аден. Привыкнув самостоятельно принимать решения, она не знала, тронута их поведением или раздражена.

– А теперь, – заявил Алек, отодвигая занавеску, – мы почти приехали. Рекомендую насладиться пейзажем.

Виктория посмотрела в окно. Карета миновала лес. Солнце вышло из-за серых туч, омрачавших большую часть путешествия. Ее взору предстала впечатляющая картина: осенняя листва практически горела яркими цветами на склонах крутых холмов и гор, уступая место только изломанным, покрытым снегом вершинам.

– Восхитительно, не правда ли? – тихо промолвил Алек, тоже любуясь видом. – За время войны я позабыл, как прекрасны родные горы. Когда снова их увидел, почувствовал, будто очнулся от долгого сна.

– Да, это чудесно, – вежливо ответила Виктория. Она выросла совсем в другом месте – в деревне недалеко от Брайтона, в обжитой земле.