Моя прекрасная принцесса

Хотя после отбытия семейства Марбери в Европу прошло два десятка лет, скандал, вынудивший их уехать, еще не забылся.

Взгляд тети Люси смягчился.

– Да, Англия – наш дом, несмотря ни на что. Я счастлива вернуться сюда на закате своих дней.

– Боже правый! Я и не думал, что вы настолько одряхлели.

Она рассмеялась.

– А это, дорогой мой Чарлз, всего лишь дань вежливости.

– Нет. И я должен отметить, что до заката вам еще далеко. Однако ваши слова заставляют думать, что не все рады вашему возвращению. Полагаю, первая – ваша внучка?

– Какая отвратительная проницательность! Нужно будет запомнить.

Да, Джиллиан отнеслась к переезду не лучшим образом. И не стану притворяться, будто это не доставило нам проблем.

– Из-за ее… гм… статуса или потому что она не очень хорошо знакома с английскими обычаями?

Тетя Люси снова вздохнула, на этот раз раздраженно.

– И то и другое, хотя, если уж на то пошло, ее поведение гораздо огорчительнее, чем второй пункт.

– Не думал, что такое возможно.

Для женщины из высшего общества самым неодолимым препятствием всегда являлось пятно незаконнорожденности.

– С Джиллиан возможно все, – ответила тетушка, покачав головой.

Чарлз вспомнил свою поездку на Сицилию двенадцать лет назад. Хотя он остановился у Марбери на их очаровательной вилле в окрестностях Палермо, Джиллиан Драйден ему довелось увидеть всего несколько раз. В то время ей было девять лет, поэтому и делать среди взрослых ей было нечего. Кроме того, у него сложилось впечатление, что лорд Марбери возражал против присутствия внучки у них в доме.

В результате все старались сделать так, чтобы она никому не попадалась на глаза.

– Я помню, что она вела себя очень тихо, как призрак, парящий в углу комнаты.

Тетю Люси это замечание потрясло.

– Очень точно. Мой муж не одобрял присутствия Джиллиан, но я рада сказать, что ее отчим относился к ней совсем по-другому.

Чарлз кивнул.

– Насколько я помню, леди Джулия вышла замуж за итальянского аристократа. Графа Патерини, кажется?

– Да.

Он был чудесным человеком и относился к Джиллиан как к родной дочери. Когда он трагически погиб, мы все были раздавлены горем. Но хуже всех пришлось Джиллиан и ее матери.

– Соболезную вашей утрате, – произнес Чарлз.

– Спасибо. Но, думаю, рассказ о нашей печальной семейной истории мало что даст. Лучше мне не тратить твое драгоценное время, а перейти сразу к делу.

– Я не смогу помочь, пока вы этого не сделаете, – улыбнувшись, отозвался он.