Напиток забвения

Спасибо ей за то, что удержала меня тогда.

«Моя Анжелика – маркиза ангелов, и жить будет в Париже», – с первых дней рождения дочери говорила Светлана. «Наша» – поправлял её Мирослав, до того самого дня, как услышал злополучный разговор по телефону… Потом перестал поправлять. Ну что же, родная или нет, всё равно – дочь. Просто очень мерзко, когда тебя используют… Что же касается любви…

Мирослав Викторович энергично потёр лоб и тряхнул головой, отгоняя нахлынувшие воспоминания. Оставим прошлые чувства прошлому.

Рабочий день начался. Ещё один, из тысяч таких же.

Он с двумя оперативниками как раз обсуждал детали очередного уголовного дела, когда резко зазвонил телефон. Мирослав Викторович поднял трубку и услышал голос жены, как обычно, властный и требовательный – голос педагога со стажем. Её менторский тон всегда раздражал Мирослава Викторовича – и без неё достаточно командиров.

– Дорогой, надеюсь, ты сегодня не задержишься.

– Постараюсь, – буркнул он, отворачиваясь от подчинённых.

Те деликатно промолчали. Тема личной жизни была болезненной почти для каждого из них, а поэтому её, личную жизнь, старались не трогать.

– Так, ты не забыл, что сегодня за день?

– Э-э…

– Мы пойдём, Мирослав Викторович? – поднялись оперативники, и он кивнул: идите, выполняйте…

– Я так и знала, – торжествующе продолжала супруга, – забыл!.. А ведь сегодня – годовщина нашего брака, точнее, бракосочетания. Так что не задерживайся – сегодня у нас деловая вечеринка, дорогой.

– Вечеринка? – он и не думал скрывать досаду. – Может, ещё и романтический ужин при свечах?

– Не вредничай. Тебе ведь вскоре придётся искать работу на гражданке, так? На твоё нищее инвалидное пособие мы не проживём. Вот я и пригласила нужного человека. Так что не задерживайся, милый.

В трубке раздались гудки. Полковник раздражённо бросил её на аппарат.

Ах, да. Годовщина брака… Да нет, Светлана Ивановна, вы не ошиблись, именно – брака.

Какое точное слово народ подобрал. Брак. Бракованный продукт – семейная ячейка. Жаль дочери – она ни в чём не виновата. Именно это обстоятельство прочно цементировало их вялотекущие отношения, которые иначе чем браком и нельзя было назвать.

Иногда, проснувшись и глядя в лицо спящей жены, Мирослав думал: я понял, что такое счастье… Это когда утром ты видишь лицо любимой женщины. Мне же не повезло, увы… Любовь скрылась где-то там, вдалеке.