След волчицы. Книга 2

Тогда я садился и выл, изливая в этой волчьей песне то ли обиду на свою жизнь, то ли непреходящую любовную страсть к своей подруге… Стая слушала меня молча, никто не смел в такие минуты подпевать своему вожаку, даже Каталина.

Кстати, обернулся в волка я сразу же, как только мы с Каталиной закончили свое первое любовное сражение. Гляжу – а сны-то мои, в которых я был самым настоящим волком, обернулись явью: все теперь у меня имелось наяву: и лапы, и хвост, и никакой тебе ломки, легко и просто. Ну, мне было все равно, поскольку рядом находилась Каталина, а я был счастлив подчиняться ей.

Поначалу я часто превращался обратно, в свое первичное – (или нет?) – состояние человека. Потом попривык к другой своей ипостаси, и даже нашел, что, будучи волком, легче решать многие бытовые проблемы, как то: одежда, жилище, еда. Человек ко всему привыкает, так и я.

Так вот. Обратная дорога в мой мир, в прошлую жизнь, для меня была закрыта, так сказала Каталина. Однако в моей голове засела фраза, брошенная как-то Эммой, её матерью:

– Эти Врата откроются лет через пятнадцать…

То есть, на днях или раньше…

Сколько же я мечтал о том дне, когда смогу сделать обратный шаг через эти чертовы Врата Времени, которые впустили меня в средневековье и тут же подло захлопнулись за моей спиной!.

Впрочем, я не думаю, что смог бы теперь вернуться к той, прошлой жизни. Ну кем я там был до того как попасть сюда? Обычным шоферюгой в обычном ленинградском таксопарке, ютился в вонючей коммуналке среди вечных старух, стоял там же, среди них, в очереди, чтобы справить нужду в общественном отхожем месте… Это я-то, наследник князя Ракоци, как утверждала моя маман, Изольда Ракоцина, актриска одного из театров…

Правдой это было или нет, но здесь, в этой жизни, я беззастенчиво пользовался знатным родством, пусть даже спорным.

– Князь Валентино Ракоци с супругой!.

И мы с Каталиной войдем в роскошную залу…

Вообще-то, от рождения ее нарекли Сусанной. Это ее настоящая мать, в ту пору кормилица Эмма, поменяла свою и хозяйскую дочерей местами и именами. Вот так бедная родственница Сусанна стала вроде как хозяйской дочерью Каталиной, и я тоже называл ее этим именем.

Справедливости ради нужно сказать, что впоследствии Эмма поведала девочкам тайну их рождения, и даже призналась, что она – оборотень.