Регина

У него было моложавое лицо – без морщин, без усов и бороды, но голова – совершенно седая. Но самым примечательным была сидящая у него на плече птица! Я узнала – это был сокол-сапсан. Обычно он парит в вышине, высматривая добычу, либо камнем падает вниз. А вот так близко мне ещё не приходилось его видеть.

– Он голодный, – объяснила я незнакомцу, гладя рысенка. – Его маму съела росомаха. Я несу его домой, чтобы накормить.

Незнакомец кивнул головой и спросил:

– Как зовут тебя, дитя?

– Регинлейв, господин, – ответила я.

Он опять покивал головой.

– Хорошие у вас имена: Регинлейв – наследница богов, Урхо – герой. А меня зовут Торберг. Давай-ка лучше попросим моего друга накормить твоего питомца. Ты знаешь, кто это? – он легонько погладил птицу.

– Да, господин. Это валь – сокол.

Я протянула руку к птице. Сокол сделал широкий мах крыльями и уселся мне прямо на голову. Хоть у него и были очень острые когти, он не сжимал их.

Торберг протянул руку, дождался, когда птица сядет ему на кисть, а затем поднял руку с сидящей на ней птицей над головой. После чего издал резкий возглас:

– Хэй!

Сокол взлетел, сделал над нами несколько кругов, потом поднялся ввысь. Мы с Торбергом любовались его легким полетом, а затем парением в воздухе. Но вот он высмотрел добычу, камнем полетел вниз и скрылся в траве неподалеку от нас.

– Идем, покормим твоего питомца свежим мясом, – сказал Торберг.

Мы пошли через луг – туда, куда свалился сокол. Торберг искоса взглянул на меня.

– Плакать не будешь?

– Отчего? – не поняла я.

– Ну как же… Зверушка какая-то погибла.

– Нет, господин, – ответила я, – сокол честно поймал свою добычу.

Такой ответ понравился Торбергу. Он погладил мою голову.

Мы подошли к соколу, который уже лакомился свежей зайчатиной. Рысенок у меня в руках отчаянно запищал, но Торберг не спешил забирать добычу у птицы.

– Вот теперь пускай своего героя.

Рысенок только этого и ждал. Он принялся с жадностью есть свежую тушку. А я впервые задумалась: разве в звериной охоте нужно кого-то жалеть?

– Ну, мне пора, – сказал Торберг. – До встречи, дитя.

– А мы встретимся?

– Непременно.