Регина

Мороз стал усиливаться, ветер забирался под одежду. Мне казалось, что в тело впивается множество крохотных игл, но я не мерзла, наоборот – это бодрило меня.

Наше путешествие закончилось уже в темноте. Упряжка остановилась под самым лесом, у небольшого временного жилища – куваксы. Старуха ловко распрягла собак, зашла в куваксу и сразу же вернулась обратно, кинув им вяленую рыбу – всем, кроме белой собаки. Быстро расправившись с едой, те улеглись прямо в снег. Белая же, видимо, есть не хотела и опять улыбалась во всю пасть.

Нойда подошла к нартам и отвязала меня.

– Иди за мной! – велела она, помогать же мне не стала.

Я с трудом поднялась и направилась вслед за ней. Мы зашли в куваксу. Хозяйка скинула верхние одежды, затем присела посередине, у очага, и принялась разводить огонь.

– Туда ступай! – указала она мне на широкую низкую скамью, покрытую оленьими шкурами. – Там ложись.

Я послушно выполнила приказ нойды, скинула верхнюю одежду и улеглась. Мне не приходилось прежде бывать в куваксе, поэтому я окинула взглядом нехитрую обстановку.

Разгоревшийся огонь выхватывал из темноты подвешенный над ним казан и домашнюю утварь по углам. В дыре над очагом виднелся черный бархат неба с вкраплениями далеких звезд.

Хозяйка подошла ко мне и присела рядом.

– Прежде верну утерянное. Одна из твоих душ потерялась. От испуга, наверное. Или от сильного ушиба. Было такое, верно?

Я кивнула головой.

– Вот я и говорю – испугалась душа, вылетела, а вернуться не может.

Знаешь сколько у человека душ?

Я покачала головой.

– Так вот знай. У мужчин их пять – семь, у женщин четыре – шесть. Как и у медведя. Как рождается человек, так и из его тени рождается вторая часть души. Она путешествует во время сна.

Её рассказ заинтересовал меня.

– А остальные души?

– Остальными ведает сама Равдна, Священная Мать Земли. Она ткет Узор Жизни для каждого из нас. Теперь помолчи, буду разыскивать твоего помощника в мире духов…

Она улеглась рядом и обняла меня.

Я удивилась такому, хотя всегда очень любила лежать у мамы под бочком. От нойды, как и от мамы, веяло теплом и уютом…

Пушистая белая собака Эрны жизнерадостно прыгала одновременно на всех своих четырех лапах. Заметив мой взгляд, она улыбнулась во всю свою собачью пасть, сделала несколько прыжков по снегу и остановилась, оглядываясь, словно приглашая следовать за собой. Я пошла за ней по снежной пороше и очутилась в знакомом белесом и туманом месте.