Суд Рейнмена

Он был очень увлечен расследованием «дож-девой серии», энергично разрабатывал версию исходной мотивации поступков «человека дождя» и зара-жал своим трудовым энтузиазмом Синдию и Иветту.

В приемной перед кабинетом Синдии сидела секретарша Арина Львова, восемнадцатилетняя де-вушка, смуглая, с большими карими глазами и пышной шапкой красновато-каштановых кудряшек. Она носила джинсы стрейч и длинные широкие футболки или коротенькие топики, и туфли с квадратными носами и такими огромными каблуками, что было непонятно, как на них можно передвигаться.

В среду 14 мая Синдия приехала на работу в приподнятом настроении: меблировка квартиры была завершена, и можно было переезжать из гостиницы.

Поздоровавшись с дежурным в вестибюле, Синдия взбежала по лестнице на свой этаж, по дороге кивнула Иветте, курившей на площадке, посторонилась, пропуская неизменно ворчащую уборщицу, бе-гущую на первый этаж с ведром и шваброй, и зашагала в свой кабинет.

Арина сидела за столом, невнимательно перелистывая тоненькую книжечку с надписью «Ужасти-ки» и чьей-то насмерть перепуганной физиономией на обложке, а на краю стола примостился молодой человек в синих джинсах и новенькой клетчатой фланелевой рубашке и черных кроссовках. Он выглядел еще совсем школьником – белокурый, с большими серыми глазами и круглым ребячьим лицом.

– Здрасьте. Извините, я уже ухожу!

– Иди, иди, Коля, – шутливо хлопнула его книжкой по спине Арина, – а то мне от Синдии Аркадь-евны сейчас влетит за то, что я вместо работы фигней занимаюсь! – и девушка рассмеялась так весело, что Синдия невольно улыбнулась в ответ.

– Я забыл представиться, Синдия Аркадьевна, – остановился в дверях паренек. – Данилов Нико-лай, адвокат. Тоже здесь работаю.

Меньше всего он походил на адвоката. На вид Николаю было не больше 16 или 17 лет, но, судя по своему званию, он был лет на семь старше, чем казался.

– Очень приятно, Николай, – кивнула Синдия. – Вы тут недавно практикуете?

– А тут почти все недавно. Из прежних, тех, кто с Воробьевым работал, только Капитолина Марков-на осталась, уборщица.

Арина прыснула. Очевидно, не в меру ворчливая уборщица давно стала в прокуратуре предметом шуток и смеха.